Иркутские объявленияНовое в иркутских объявлениях:
Объявления и реклама

Обзоры литературных новинок от Владислава Толстова

(не только художественная литература). Блог открыт для сотрудничества с издательствами! Удобна подписка на обновления блога в FaceBook, во ВКонтакте, в Одноклассниках и в Telegram. С 2018 года ведется трансляция в Яндекс-Дзен.

Читатель Толстов: Пишущие и рисующие: новые книги о писателях и художниках

Владислав ТОЛСТОВ   
04.10.2018

Читатель Толстов: обзоры книжных новинок

Прочитано в 2018 г. Выпуск 229

Олег Лекманов, Михаил Свердлов, Илья Симановский «Венедикт Ерофеев: посторонний. Биография»

  • Изд-во «Редакция Елены Шубиной», 2018 г.

Олег Лекманов, Михаил Свердлов, Илья Симановский «Венедикт Ерофеев: посторонний. Биография»

Я давно ждал эту книгу! Поэтому изменю своему правилу писать о новинках не больше 1000 знаков, и представлю ее обстоятельно. Это первое полноценное жизнеописание Венедикта Ерофеева, автора поэмы «Москва-Петушки», культовой книги эпохи брежневского застоя. С профессиональной стороны биография сделана на высочайшем уровне: авторы не поленились перелопатить гору текстов, написанных о Веничке Ерофееве – и человеке, и лирическом герое. Разыскали и проинтервьюировали многочисленных знакомых, поклонников и собутыльников. Авторы при этом более чем маститые. Тот же Олег Лекманов написал отличные биографии Есенина и Мандельштама, изданные в серии «ЖЗЛ». И книга о Венедикте Ерофееве вроде тоже должна была выйти в «ЖЗЛ», даже анонс был на сайте издательства, но, видимо, что-то пошло не так.

Я читал биографию Ерофеева с целью найти ответ на вопрос, который меня мучает много лет: почему «Москва-Петушки» не кажутся мне никаким шедевром, а истеричный культ вокруг этой книги не вызывает ничего, кроме недоуменного раздражения? Такого количества славословий, дифирамбов, возвышенных аналогий (а «Москву-Петушки» сравнивали с Данте, с Библией, с «Одиссеей» - да с чем только не) не удостаивалась, похоже, ни одна из книг советского времени.

После чтения биографии Венедикта Ерофеева я некоторые вещи для себя понял. Прежде всего, своей беспримерной славой «Москва-Петушки» обязана московской интеллигентской тусовке начала 70-х, которая читала эту книгу как манифест, как откровение, как шедевр подпольной литературы. И ценность ее для многих не литературная, а ностальгическая – книга Ерофеева для многих остается одним из самых ярких читательских впечатлений юности. Во-вторых, «Москва-Петушки» породила целую лавину подобных текстов, стало модным описывать алкогольные трипы как форму высшего, поэтического воспарения духа. Все эти многочисленные подражания «Москве-Петушкам» сделаны слишком плохо, плоско, такие тексты к тому же легко писать, да и как человек малопьющий я в романтизации алкогольного опьянения ничего хорошего не вижу, уж извините. И в-третьих, после прочтения биографии Венедикта Ерофеева я не изменил своего отношения к его главному шедевру. Как только исчез исторический контекст, провалилась под землю советская власть, исчезло и обаяние ерофеевской поэмы – во всяком случае, сильно поблекло. Что, впрочем, произошло со многими другими «культовыми» текстами советской эпохи, сочиненных «супротив порядков».

А Венедикт Ерофеев… Он был, несомненно, человеком талантливым, но судя по его жизнеописанию, прожил жалкую и убогую жизнь советского алкоголика. После него осталась (не считая «Москва-Петушки») куча заметок, малозначительных фрагментов, недописанных текстов. Что тоже объяснимо: тут либо заниматься творчеством, либо бухать беспрерывно. А Ерофеев бухал беспрерывно и скончался от рака горла. Ему повезло, что рядом с ним были преданные женщины, которые пристраивали его на работы, помогали деньгами, не давали пить… Кабы не они, Ерофеев спился бы быстрее, а так даже дожил до издания «Москва-Петушки» в СССР.

И последнее. Недавно читал биографию другого культового писателя-алкаша, Чарльза Буковски (ее написал Дмитрий Хаустов, вышла книга в издательстве «Рипол-Классик»). Если сравнить биографию Ерофеева и Буковски – небо и земля. Буковски пил, да дело разумел: писать не ленился, с читателями активно встречался, и больше создавал себе репутацию пьющего гения, нежели реально был проблемным алкоголиком. А Ерофеев был именно алкоголиком, провалявшимся всю жизнь на диване. Грустное впечатление у меня осталось от этой биографии.

Рюдигер Сафрански «Гете: жизнь как литературное произведение»

  • Изд-во «ИД «Дело», 2018 г.

Рюдигер Сафрански «Гете: жизнь как литературное произведение»

А вот пример биографии, когда главный герой прожил жизнь долгую, разнообразную, романтически и творчески насыщенную – раздолье для биографа. Я творчество Гете знаю чуть хуже, чем никак, и кроме «Фауста» еще в далекой юности ничего и не читал. Так что биография его весьма кстати – и там ведь не только о Гете, но и об эпохе, в которой он жил и символом которой стал. Чудесные времена, замечательный восемнадцатый век, когда человек был равен самому себе – и Гете свою репутацию заслужил: талантом, творчеством, подвигами на поприще государственной службы (откуда бы мне узнать, что он был в своем маленьком немецком королевстве распорядителем всех финансов?). Плюс – страстное неукротимое сердце, множество романов, красивых романтических историй. Его женщины перед ним благоговели: одна из них, чувствуя приближение смертного часа, распорядилась, чтобы ее гроб несли по дальней улице, подальше от дома Гете. Поскольку она знала, что Гете терпеть не мог мертвецов и похоронных процессий. Вот такой крошечный факт о многом говорит – и о самом Гете, и о людях, которые его окружали. Книга основательная, читать ее будете долго, у нее есть недостаток подробных биографий, когда автор старается не пропустить ни одного примечательного события в жизнеописании своего героя. Но у него и герой достойный.

Уолтер Айзексон «Леонардо да Винчи»

  • Изд-во Corpus, 2018

Уолтер Айзексон «Леонардо да Винчи»

Для биографии великого человека одно из необходимых качеств – чтобы текст был максимально соразмерен личности главного героя. Чтобы читал – и хлопал себя по ляжкам: ах ты, сукин сын, до чего же гениальный был человек! Уолтер Айзексон – тот самый, кто написал полноценную биографию Стива Джобса, ее тоже в прошлом году издал Corpus. Биография Джобса мне решительно не понравилась, а вот книгу о Леонардо да Винчи я читал не отрываясь. Прежде всего обратил внимание на личное отношение автора к своему герою. Айзексон написал биографию не гения-гения, а такого чудака, которого посещали великие прозрения, который создал – неким озарением свыше – всякие технические штуки, был довольно странным типом, никудышним партнером (куча невыполненных заказов осталась после него). При этом да Винчи – не только «Джоконда», не только картины. Айзексон не поленился выстроить в хронологическом порядке все великие и малые достижения да Винчи: миланские портреты, «витрувийский человек» и т.д. Вокруг да Винчи наросла толстая кожура предрассудков, преувеличений, мифов и легенд, и Айзексон не стесняется развенчивать мифы, в том числе и самые комплиментарные (ну, что изобретенные Леонардо машины не смогли бы работать, а нарисованные им здания невозможно построить). В целом это очень качественная, исполненная самого доброжелательного интереса и не упускающая ни одной из малейших черточек биографии и личности биография. Всем рекомендую.

ОТ ЭТОГО ЖЕ АВТОРА: ИСТОРИЯ РОК-МУЗЫКИ ПОЛУВЕКОВОЙ ДАВНОСТИ

Цветан Тодоров «Искусство или жизнь. Случай Рембрандта»

  • Изд-во «Текст», 2018 г.

Цветан Тодоров «Искусство или жизнь. Случай Рембрандта»

Французский (болгарского происхождения) семиотик, ученый, писатель, философ Цветан Тодоров покинул наш мир в прошлом году, кажется, эта книга – первая, которая выходит в России после его смерти. В небольшой книге помещены два эссе, о Рембрандте – первое. Интересный взгляд не столько на творчество великого голландского художника, сколько на его психологическую эволюцию. Рембрандт, как известно, большую часть жизни пребывал в состоянии депрессии: у него всю жизнь были долги, ему приходилось хвататься за любые заказы, у него умерла любимая жена Саския, от этой потери он уже не смог оправиться… Да и время, в котором он жил, было достаточно бурным: гражданская война, дворцовые перевороты, вторжения, голод, эпидемии… Цветан Тодоров представляет картины Рембрандта как своего рода попытку психологической компенсации, в своем творчестве художник сублимировал переживания от превратностей судьбы. Есть очень тонкие и интересные замечания (я вот не знал, что Рембрандт во многом шел поперек традиции – и детей рисовал не так, как другие, и людей на картине расставлял совершенно не по правилам). Хорошая умная книга, жаль, небольшая по объему.