Последний аккорд

30.06.2019

Сергей ШМИДТ - серия статей

У Путина, а значит и у всей действующей власти в России, месяц июнь оказался очень удачным. Как всегда, вопрос открытый, удачен ли он для России как таковой, ибо разметка, позволяющая отделить Россию от Путина, а действующую власть от России очень подвижна и наносится каждым, исходя из догматов его собственного политического вероисповедания. Но конкретно у Путина первый месяц лета 2019-го года хорош, как никогда. Перечислим основные успехи.

ПАСЕ надломилась и приоткрыла объятья России. Пропагандисты подают это почти как отмену Западом санкций, как торжество Путинской политики твердости и неуступчивости. Это, конечно, не так. Но та же истерическая реакция украинского политикума на восстановление в полном объеме полномочий российской делегации в Парламентской ассамблее Совета Европы свидетельствует о каком-никаком, но успехе Путинской дипломатии.

Далее, это величественное интервью журналистской парочке – редактору и главе московского бюро «The Financial Times» (глава бюро поразил воображение политизированной публики своими красными носками, рвущими телекартинку изнутри). Почему интервью величественное? Да потому что с Путиным беседовали не как с потенциальным клиентом международных судебных инстанций, а как с одним из самых влиятельных субъектов мировой политики, с этаким Черчиллем нашего времени. И эту ситуацию, как положено, отыгрывал не столько сам «король», сколько свита, роль которой удивительным образом играли, несмотря на красные носки и затрагивание темы Скрипалей, работники элитарнейшей британской газеты. Сразу скажу, что это впечатление (про Черчилля и вообще) – не наивные эмоции сферического лоялиста в политическуом вакууме, мучающегося (после пенсионной реформы) поиском хоть каких-то свидетельств остаточного величия Путина. Это впечатление множества его сертифицированных оппонентов, разнообразных громкоговорящих либералов-неврастеников. Вот цитата из диалога Ирины Петровской и Ксении Лариной на «Эхе Москвы».

«К. Ларина― … Но меня, честно говоря, поражает, с каким заискиванием, с каким подобострастием взрослые люди, профессиональные…

И. Петровская― Никак не зависящие от него.

К. Ларина― Да. Абсолютно! Как они с ним разговаривают… Мы когда смотрели дома это интервью, я говорю: «Блин, он этих вопросов даже не заслуживает». Они с ним разговаривают, как будто перед ними Черчилль сидит, по меньшей мере, а не Владимир Путин.

И. Петровская― Как фигура равная Черчиллю…»

Ну и итоговый успех нашего Верховного главнокомандующего в Осаке – встреча с Дональдом Трампом, у которой нет никаких практических результатов – их, впрочем, и быть не может – но есть отличнейший для Путина символический результат. Американский президент назвал его «отличным парнем» и «необычным человеком», ну и вообще вывалил массу ничего толком не значащего, но антуражно-блистательного позитива.

Скажем прямо, давно у нашего президента не было таких удачных месяцев. Уж не знаю, как там будет дальше, допускаю, что этот июнь он в дальнейшем будет вспоминать как последний хороший месяц в своей длиннейшей политической биографии.

Поскольку все хорошее, что случилось для Путина в этот месяц, так или иначе связано с мировой политикой, позволю себе завершить июньский «Срок» некоторыми концептуальными мирополитическими замечаниями.

Я полагаю, что «Россия Путина» это последний внешнеполитический аккорд страны с великой историей. Так бывает иногда у смертельно больных – кратковременная вспышка здоровья незадолго до кончины. В нашем случае о кончине, я надеюсь, речи не пойдет, но «Россия после Путина» вероятнее всего скромно отползет в страны второго и третьего эшелона мировой политики (я уже не говорю о мировой экономике), где собственно всей логикой нынешней мировой системы ей давно и приготовлено место.

И тогда даже многие из тех, кому сейчас кажется ужасным то, что Россия вытворяет на международной арене, будут вспоминать об этом «последнем аккорде» с некоторой теплотой. Да, логика российского внешнеполитического поведения выглядит не очень «взрослой». Каждый раз для ее описания пробую подыскивать какие-нибудь новые словесные конструкции, сегодня опишу ее так: мы не можем стать сильными мира сего, но мы можем создать проблемы – сделать большую головную боль – сильным мира сего. Не можем быть сверхдержавой, но проблемой для сверхдержав стать можем.

Стрёмно заниматься таковым? Ну, наверное, да. Но грядущая теплота в отношении к этим временам и к этому поведению все-таки неизбежна. Человек так устроен, что ему всегда хочется быть кем-то, а не пустым местом. Потому он готов подписаться под «лучше быть плохим, чем быть никаким». Он и страны склонен оценивать в схожей логике, особенно, когда речь идет о родной стране. Так что в будущем мы будем считывать нынешнее настоящее, которое к тому времени станет прошлым, примерно так: Россия была плохой, но она была какой-то, была кем-то. И нам будет немного не хватать этого, когда мы станем никем.

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Всех с днем рождения Путина!

Сегодня день рождения Путина, ему 25 лет исполняется, романтически выражаясь – четверть века. Я не сошел с ума. Речь идет не о дне рождения, скажем так, «биологического Путина». И речь даже не о дне рождения «путинизма», который правильнее искать либо в 2001 году (сокрушение НТВ), либо в 2003 году (сокрушение Ходорковского), либо в 2004 году (сокрушение выборов глав субъектов федерации). Но не позже. Сегодня день рождения «политического Путина».

 
Три апрельских войны

Апрель 2021-го едва ли толком запомнится неначавшейся войной России и Украины – я специально вместо «войны России с Украиной» написал «России и Украины», ибо, случись она, ясности по вопросу, кто конкретно ее начал, скорее всего, никогда бы не возникло. Я, признаться, был уверен, что никакой целенаправленной войны и не будет, точнее, никакая война не входит в намерения сторон. Хотя военный конфликт и мог случиться из-за какого-нибудь недоразумения, возможность которого всегда имеется, когда большие массы войск располагаются в относительной близости друг от друга. Обошлось.

 
Революция в презервативе или перемены без автозаков!

Явилась весна и потребовала от «трушной оппозиции» как-нибудь «грянуть». Сочетание возвращения Навального, до сих пор выглядящего плохо продуманным фальстартом, и зимнего «репрессинга», который довелось пережить оппозиции, поставило ее в не самое удобное положение. От намерения регулярных уличных акций протеста было решено отказаться еще в феврале. Что же делать дальше? Что делать, например, в смысле содержания протеста? Строить протестную активность вокруг требования освобождения Навального или начинать включаться в думскую кампанию, а если включаться, то на что делать главную ставку – на поддержку настоящих либеральных политиков или на поддержку (в логике «Умного голосования») вполне «рушимого» антиЕРовского блока коммунистов и эсеров?

 
Если не Навальный, то кто?

Алексей Навальный, поблистав, точнее, погремев напоследок своими яркими речами в суде, этапирован в колонию. Чудес не случилось. Чудом было бы «народное восстание», которое не позволило бы упрятать Алексея за решетку. Меньшим, но чудом была бы теневая помощь таинственной «башни Кремля», поддержка которой, как сообщил главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, обеспечила Навальному свободу и даже участие в выборах мэра Москвы в 2013 году, и игра которой позволяла ему оставаться на свободе все это время.

 
Снежки в дворец Путина

Чей дворец? Ротенберга или Путина? Что вообще происходит? У меня есть ответ, который подсказывает мне жизненный опыт и интуиция. Но для однозначного ответа, кроме опыта и интуиции, неплохо бы иметь какие-то знания. Таких знаний не хватает в условиях информационной войны, так что ответ мой не претендует на окончательность. Однако, исходя из предположения, что мир дворцов существует по законам, в общих чертах сходных с миром хижин, а вселенская борьба российской власти и российской оппозиции, так или иначе, «одноприродна» с тем, что может происходить в мире простых человеческих отношений, я попробую рассказать, что там может быть на самом деле. Как обычно бывает в таких случаях, моя («жизненная») версия едва ли устроит какую-нибудь из тяжущихся сторон.

 

Владислав Толстов - книжный рецензент

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок