Либералы вместо левых на дионисийских оргиях

29.02.2020

Сергей ШМИДТ - серия статей

Позволю себе в февральском выпуске «Срока» даже не пытаться распутывать «дело «Сети»», более того, позволю охарактеризовать этот «високосный месяц» нынешнего високосного года как политически спокойный, как своего рода месяц-передышку. В марте в полный рост развернется агитация за и против путинских поправок к Конституции, в апреле будет шум вокруг самого голосования, так что передышек в ближайшем дальнейшем не предвидится, потому использую «передышку» для обсуждения будущего – не ближайшего, но и не очень далекого. Попробую ответить на вопрос, а что будет, если после жадно ожидаемого 2024-го года ничего существенного в отечестве нашем не переменится и транзит власти только подтвердит долговременный характер институциональных оснований российской политической жизни. Тех, что сформировались в последние 15-18 лет. Да-да, я говорю именно об институциональных основаниях. Путину ставят в вину уничтожение в России институтов, однако, сдается мне, что обвиняющие просто боятся предположить, что при Путине возникли пусть и не угодные им, но именно институты, которым может быть предстоит достаточно долгая жизнь.

-

Общий смысл этого, как сказали бы снобы из политологов, «институционального дизайна» российской политической жизни заключается в том, что при множестве черт, объединяющих нас с обобщенным Западом, мы будем отличаться тем, что там, где на западе щерится капитализм, у нас будет щериться государство. Скажем прямо: это вполне будет согласовываться со всей богатой «государственничеством» российской историей (в этакой целостности монархического, советского и путинского периодов), подкрепляться историческим прошлым.

Подобное устройство сформируют интересную уникальность российской хронической оппозиции в сравнении с ее западными коллегами. Если на Западе хроническая оппозиция представляет собой сдобренное веселым богемным душком и серьезностью университетских интеллектуалов левачество, то у нас на месте воюющих с буржуазией и корпорациями леваков будут находиться либералы, сторонники европейского выбора. Которые будут воевать с кремлевскими политиками и разными отрядами государственного чиновничества примерно в стиле нынешнего Навального, опирающегося на фейсбучных бунтарей и разные фракции т.н. «либеральной интеллигенции».

Западное по природе своей вполне карнавальное левачество вписано в систему в том смысле, что оно позволяет желающим романтикам весело проживать молодость, и предоставляет комфортные ниши для тех, кто так и не осуществляет предписанного мудрецами движения от сердца к разуму. Оно сражается с капитализмом без всяких шансов победить его, но совершенно не считает свое дело безнадежным и не собирается когда-либо исчезать. Как и завещал былой кумир левого интеллектуалитета Теодор Адорно левачество занимается тем, что «пытается мыслить то, что есть, в категориях того, чего нет». В варианте товарища Герберта Маркузе «критикует то, что есть, с позиций того, чего нет, но что могло бы быть».

У нас этой периферийной, но наиболее бузящей частью политикума, занимающейся романтичной критикой бытия с позицией небытия, станут не левые, а либералы, западники, еврорусские. Политическая жизнь нуждается в своей утопии, сказке, в политиках-сказочниках, как древние греки, которые, будучи привержены стабильно-системному Аполлону, если верить Ницше, продолжали нуждаться в эпизодическом разрушителе Дионисе. За дионисийскую сказку в политике везде отвечают левые, а у нас за нее будут отвечать либералы. Сторонники демократии, прав человека и свободной экономики. Это и будет рассматриваться исследователями, занимающимися сравнительной политологией, в качестве уникальной черты политики в России. Желающие видеть в России какое-либо отпадение от нормы, искажение нормальности, разумеется, будут много размышлять о том, что в цивилизованном обществе любой утопизм и чистая романтика совершенно естественным образом достаются левым, и только в аномальной России это все стало уделом либералов. Тех, кто в том же цивилизованном обществе является респектабельными участниками системной политической жизни.

Не хочу, чтобы написанное мною воспринималось как для одних зловещий, а для других обнадеживающий прогноз. Я просто спрошу: «Господа товарищи, у вас нет ощущения, что в принципе все идет к этому? К тому, что я тут попробовал описать?»

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Специальная межпоколенческая операция

На линиях соприкосновения происходят боевые соприкосновения. О «херсонской ретираде» было известно ещё в сентябре, уж точно – в октябре. «Ремарковщина» на Донбассе стала делом привычным. Никакого серьезного движения к миру или хотя бы к перемирию, скажем прямо, не происходит. Происходит вторая стадия конфликта, о которой писал ещё в марте, когда были надежды на то, что все ограничится первой стадией, надежды на достижение договоренностей и прекращение конфликта. Сампроцитируюсь: «Второй порог – крови проливается столько, что препятствием для остановки кровопролития становится опасение нарваться на вопрос, за что воевали-то, за что столько людей положили? Давайте-ка не в компромиссы играться, а довоевывать до настоящего победного результата!» Привел цитату вовсе не для того, чтобы похвастаться прогностическими способностями, которых у меня нет, а для того, чтобы не повторяться в описании происходящего. Из обнадеживающего – возможно, что не за горами третья стадия, о которой писал уже в апреле, на которой количество жертв и масштабы человеческих страданий достигают таких значений, что мир становится важнее победы для обеих сторон, следовательно из этой стадии возможен-таки выход к миру.

 
Вооруженное государство на историческом марше

Верховный «валдайствовал» три часа сорок минут, в очередной раз посрамив велеречивых вещунов-диагностов, уже не первый год сообщающих, что здоровья у Верховного совсем не осталось. Если исходить из предположения, что человек, обладающий чувством юмора, в принципе не может быть отнесен к людям, у которых поехала крыша, приходится признать, что «свежий Путин» испортил настроение и мазохистам из секты БДСП («бункерный дед совсем плох»). Пара-тройка отпущенных шуточек – про то, что он не представляет себя Хрущевым, да и про знаменитый авторский мем «они сдохнут – мы попадем в рай» – были вполне добротного качества. «Поехавшие» так шутить не умеют.

 
Конец прекрасной эпохи

Есть и злая ирония, и какая-то одновременно тонкая и высшая справедливость, когда всякий позволивший себе втянуться в чрезмерно ожесточенную политическую борьбу, не испытывающий ни снисходительности, ни жалости к врагам, «получает по бошке» не от поражения, а от победы своей стороны. Есть своя справедливость в том, что «фанаты девяностых», считавшие в свое время допустимым во имя открывшихся тогда преимуществ закрывать глаза как на откровенные безобразия эпохи, так и на страдания тех, кому преимуществ не хватило, «получили по гордыне» не от страшных коммунистов девяностых и даже не от тех, кто поддерживал тоже пугавшего их Евгения Примакова, а от прямого политического наследника своего возлюбленного Ельцина, ради воцарения которого в Кремле они сделали так много в 1999-2000 гг. Есть своя справедливость в том, что сторонники замечательных путинских нулевых и уже не таких замечательных, но все-таки замечательных путинских десятых – всегда настаивал и буду настаивать, что в перспективе ценностей простой обывательской жизни Россия прожила в это время двадцать лучших лет в своей истории – получили катастрофу своей «прекрасной эпохи» не от либералов, не от политической эмиграции, нет от враждебного Запада и не от сверхвраждебной Украины, а от самого Путина.

 
В августе падения Цезаря ждать…

В России давным-давно сложился миф об августе. Миф о том, что в августе у нас происходит что-то неожиданно-поворотное. Поэтому все, кому хочется «черного лебедя» и стремительных перемен, ждут августа, как месяца-мессию, как избавления, как глотка свежей воды. Чего уж, есть и такая традиция в России: в августе падения Цезаря ждать. Ну а мечтающим о… «превращении империалистической войны в гражданскую», так сам бог велел искать в календаре последний месяц лета.

 
Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 

Владислав Толстов - книжный рецензент

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок