Мистер Зет и два нуля

31.05.2019

Сергей ШМИДТ - серия статей

Специально поинтересовался у всезнающей фейсбучной публики, не использовал ли кто в качестве заголовка текста о политических успехах пана Зеленского заголовок, отсылающий к названию знаменитого фильма когда-то моднейшего режиссера Питера Гринуэя. Никто не использовал. Тогда я это сделаю. Новый украинский президент у меня будет мистером Зетом, а про «два нуля» - пусть читатели дофантазируют.

Мистер Зет в последнем месяце весны вступил в должность, показал отличнейшее шоу на инаугурации – от зависти к произнесенной им речи может умереть любой политик из модной ныне транснациональной волны национал-популизма, на гребне которой, кстати, сёрфят такие крутые, выражаясь языком Аристотеля, «политические животные», как Путин и Трамп.

Пара моментов в российской реакции на триумф мистера Зета остаются для меня категорически непонятными. Во-первых, непонятно, за что и почему так жестко мочат Зеленского на российских госканалах? Все-таки ничего плохого он пока не сделал. Обжегшись на Трампе, дуют на Зеленского? Во-вторых, непонятно, почему многие аналитики из антипутинского лагеря твердят как мантру тезис о том, что Зеленский это страшный вызов для Путина и Путин этого вызова очень боится. Боится якобы потому, что Зеленский молодой, а он старый, и даже потому, что Путин был единственный крутой остроумец в мировой политике, а Зеленский, как профессиональный шуткарь, может его переостроумить (слышал такую версию).

Я же попробую указать на то, чем победа Зеленского может украсить политическую науку.

Украинское общество после распада СССР взяло курс на построение вполне банального национального государства и в этом векторе не так уж просто отличить «оранжевую Украину» от условной «Украины Януковича». Вполне последовательно проводился и проводится курс на создание нации – единой и этнически и лингвистически (пресловутая «украинизация»), и создание обслуживающего интересы этой нации государства. Тут и государственный патриотизм (национализм), программируемый сверху и инициируемый снизу. К слову, патриотизм этот стилистически не очень комфортен для российских симпатизантов европейского выбора «по-украински». Все-таки хоровые кричалки вроде «Слава Украине! Героям слава! Смерть врагам!» непросто вписываются в стилистические стандарты российского либерализма, для которого отрицание любого показного патриотизма, тем более, патриотизма «военного», агрессивного, является одной из важнейших мировоззренческих основ. В условиях российско-украинского конфликта, пусть и замаскировано-запутанной, но важной частью которого является, будем говорить без политеса, полноценная война, на большой украинской «национально-государственной стройке» полный порядок и с тем, что у нас, кто с гордостью, кто брезгливостью, называют военно-патриотическим воспитанием. В ту же копилку добавим яркий и убедительный образ страны-врага, образ врага-агрессора, которые во все времена оказывали неоценимую помощь национальному и государственному строительству. И создание собственной православной церкви, разумеется, тоже этому всему в строку.

Актер Зеленский, нанесший просто унизительное поражение Петру Порошенко, политическому и коммерческому тяжеловесу, наверное, справедливо претендовавшему на знаки благодарности за спасение Украины в 2014 году, вроде бы герой из модной ныне антиэлитной политической пьесы. Из той, но все-таки другой. Пьеса эта состоит из эпизодов того, как электоральные бунты объединяли противников всего, что связано с глобализацией, тех, кто боится глобализации, кто видит в суверенных государствах и в отдельных нациях привычные основания собственного существования.

Но мистер Зет другой. Начинающий «слуга народа» не просто побеждает профессионального системного политика, но побеждает того, кто сделал в своей избирательной кампании ставку на еще более решительное противостояние агрессору, на бескомпромиссное отстаивание территориальной целостности и суверенитета, на войну до победного конца, на совершенно классический патриотизм, на однозначную украинизацию общества. Зеленский побеждает политика, слоганами которого являются «Армия. Мова. Вира» («Армия. Язык. Вера») – может ли быть что-то более противоречащее духу глобализации, чем такая триада?

Зеленский смог победить «политика суверенитета» с помощью приемов, которые в текущем десятилетии работали совершенно наоборот – позволяли как раз несистемным «политикам суверенитета» либо побеждать, либо наносить электоральный ущерб системным «политикам глобализации». Такого пока еще в современной политике не происходило. Как принято говорить в таких случаях, останется ли сюжет с Зеленским единичным эпизодом или окажется началом какого-то нового тренда, особого поворота антиэлитной волны? - покажет время.

 

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Революция в презервативе или перемены без автозаков!

Явилась весна и потребовала от «трушной оппозиции» как-нибудь «грянуть». Сочетание возвращения Навального, до сих пор выглядящего плохо продуманным фальстартом, и зимнего «репрессинга», который довелось пережить оппозиции, поставило ее в не самое удобное положение. От намерения регулярных уличных акций протеста было решено отказаться еще в феврале. Что же делать дальше? Что делать, например, в смысле содержания протеста? Строить протестную активность вокруг требования освобождения Навального или начинать включаться в думскую кампанию, а если включаться, то на что делать главную ставку – на поддержку настоящих либеральных политиков или на поддержку (в логике «Умного голосования») вполне «рушимого» антиЕРовского блока коммунистов и эсеров?

 
Если не Навальный, то кто?

Алексей Навальный, поблистав, точнее, погремев напоследок своими яркими речами в суде, этапирован в колонию. Чудес не случилось. Чудом было бы «народное восстание», которое не позволило бы упрятать Алексея за решетку. Меньшим, но чудом была бы теневая помощь таинственной «башни Кремля», поддержка которой, как сообщил главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, обеспечила Навальному свободу и даже участие в выборах мэра Москвы в 2013 году, и игра которой позволяла ему оставаться на свободе все это время.

 
Снежки в дворец Путина

Чей дворец? Ротенберга или Путина? Что вообще происходит? У меня есть ответ, который подсказывает мне жизненный опыт и интуиция. Но для однозначного ответа, кроме опыта и интуиции, неплохо бы иметь какие-то знания. Таких знаний не хватает в условиях информационной войны, так что ответ мой не претендует на окончательность. Однако, исходя из предположения, что мир дворцов существует по законам, в общих чертах сходных с миром хижин, а вселенская борьба российской власти и российской оппозиции, так или иначе, «одноприродна» с тем, что может происходить в мире простых человеческих отношений, я попробую рассказать, что там может быть на самом деле. Как обычно бывает в таких случаях, моя («жизненная») версия едва ли устроит какую-нибудь из тяжущихся сторон.

 
Политическая недвижимость или «от количества просмотров власть не меняется»

Это удивительно (или наоборот, неудивительно?), но 2020-й получился такой весь из себя на загляденье годик, что все рефлексируют только по нему, уходящему, позабыв, что кончается целое десятилетие. Уходит в прошлое красивое аллитерационное словосочетание – «десятилетие десятых».

 
Герой нашего времени

Помянем сегодня, если не добрым, то торжественным словом уходящего американского президента. Кончается ноябрь – месяц, в который удача изменила Дональду Трампу, хотя и (об этом ниже) не столько отняла, сколько добавила ему величия. Дональд Трамп – конечно, человек не нашенский. Все типа остроумные шутки про «щенка Путина» у американцев (остряк Байден так типа пошутил) или про «присвоение майору Трампу внеочередного звания полковника» у нас – это просто шутки. Дональд – герой не нашего племени, но он герой нашего времени. Наш выдающийся современник. Мы с ним принадлежим к одной эпохе, поэтому он все-таки не только «политик про американцев», но и политик про всех нас.

 

История Оксаны Костиной, художественная гимнастика

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок