Перезагрузить дракона

30.11.2018

Сергей ШМИДТ - серия статей

Автор ежемесячных текстов, укладываемых в единую тематическую линию, и пишущий эти тексты в конце каждого календарного месяца, обречен на борьбу с неизбежным соблазном – посвящать тексты самым последним событиям месяца, которые в момент написания на слуху и на языке у громкоговорящей публики. В конце ноября 2018 года публика озабочена военно-морскими сражениями российского и украинского флотов (поневоле вспомнишь, что на эту тему была компьютерная игра в середине 1990-х; игра еще для 286-х компьютеров) и юридическими проблемами морского права. Мне пришлось приложить к самому себе некоторые усилия, чтобы не погрузиться в военно-морскую романтику и юридическую тягомотину.

-

Однако, до инцидента в Керченском проливе горячими оставались сквозные темы осени 2018-го года. Это результаты и последствия региональных выборов 9 сентября – для власти, ее системных спарринг-партнеров и несистемных врагов. Это падение рейтинга президента Путина. И это знакомое жившим в начале 1980-х годов ощущение того, что страна зашла в тупик. Иначе говоря, общая атмосфера назревших и перезревших перемен, в которой хочется рассуждать о будущем, ибо настоящее кажется «приговоренным самой историей», но делать это чрезвычайно сложно, ибо нет никакого внятного образа будущего, совершенно непонятно, как, в каком месте начать хотя бы набрасывать его первый контур.

Однако попробую.

Могу предположить, что, несмотря на то, что в самом ближайшем будущем действующей власти не угрожают никакие серьезные выборы – до думских еще много времени, а до президентских еще целая вечность (в историческом процессе, впрочем, любая вечность пролетает стремительно) – власть не чувствует себя спокойно. Если проблема-2024 (новый преемник, место Путина в политической системе после 2024 года) ее пока не тревожит, то проблема-2021 ее не может не волновать. В 2021 году выборы в Государственную думу. Думский состав, который будет избран, будет действовать в год президентских выборов. Для власти принципиально важно, чтобы абсолютное большинство в нем составили депутаты, которые в любой возможной непредвиденной обстановке не побегут требовать отставки самодержавия и образовывать Временное правительство, как это случилось в 1917 году.

Дабы этого не произошло, уже сейчас надобно выбрать одно из двух направлений. Можно плавно или резко свернуть к честному жесткому авторитаризму. Не отрицая наличия разнообразных действительно чудовищных перегибов вроде обожаемых нервической публикой «посадок за перепост», констатирую, пожалуй, что реальных симптомов и тенденций такого поворота не наблюдается.

Другой вариант – перезагрузка партийной системы. У этой развилки свои две развилки. Самое простое и ненадежное – создать новую партию власти, переписать в нее важнейших начальников и бизнесменов с их детьми и секретаршами и взять парламентское большинство руками, одетыми в новые партийные перчатки. Есть вариант посложнее, но понадежнее – учредить к 2021 году «новую многопартийность». Дабы в 2021 году в стране случилось что-то вроде увлекательной для граждан межпартийной конкуренции, победители которой, вне зависимости от того, кто они будут, явно или тайно разделяли бы базовые принципы сохранения путинского курса и недопущения реальной сменяемости власти в 2024 году.

Сделать это не так сложно. Даже без особых бюджетных расходов. Вызвать в Кремль десяток-другой верных олигархов, повелеть каждому из них создать по своей партии, разделить по жребию теневых политтехнологов и медийных интеллектуалов. Политтехнологи займутся организационными и оперативными вопросами. Интеллектуалы обеспечат каждую партию, которая выпадет им по жребию, своим идеологическим лицом и прикроют ее в общественно-политической дискуссии. Кукловоды останутся прежними, но кукол поменяют. Партии разделят между собой разные сегменты довольного и недовольного электоратов. Граждане наверняка с удовольствием поучаствуют в выборах, на которых можно будет голосовать не только «за Путина» или «за Навального». То есть политических товаров и услуг будет как в хорошем торгово-развлекательном центре, а не в сельском магазине.

В таковом пусть неестественном, но вполне живом политическом многообразии растворится (или нейтрализуется) протестность и антиэлитный тренд, которые укрепляются в России в силу разных причин (в ряду которых повышение пенсионного возраста это только рядовая причина). Ну а тех, кто попадет в Думу, уже возьмут – кого под жесткий, кого под мягкий контроль, сформируют из них коалиции провластных партий, которые «сделают нам стабильность» в тот год, когда Путин не будет участвовать в президентских выборах.

В общем, если воспользоваться любимой благодаря пьесе Шварца метафорой «дракона», обозначив ею, если не саму власть, то ее партийную составляющую, вполне возможна «перезагрузка дракона». Не исключаю, что дело движется именно к этому.

А это значит, что скоро для жаждущей какой-нибудь относительно свободной партийной деятельности молодежи появится много шансов. Я всем знакомым, кто из такой вот молодежи, настоятельно рекомендовал не упустить эти шансы.

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

В августе падения Цезаря ждать…

В России давным-давно сложился миф об августе. Миф о том, что в августе у нас происходит что-то неожиданно-поворотное. Поэтому все, кому хочется «черного лебедя» и стремительных перемен, ждут августа, как месяца-мессию, как избавления, как глотка свежей воды. Чего уж, есть и такая традиция в России: в августе падения Цезаря ждать. Ну а мечтающим о… «превращении империалистической войны в гражданскую», так сам бог велел искать в календаре последний месяц лета.

 
Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 
Что это было?

Сейчас никто не знает, что будет. Я настаиваю, что вообще никто. Любые уверенные прогнозные сценарии это просто трёп. Ради бога, не сочтите эту фразу покушением на право каждого интересоваться любым трёпом и право верить в любой трёп, в который комфортно верить. Я же пока предпочту каталогизацию наиболее интересных интерпретаций «февральской революции в мировой политике» – то есть, разъяснений не того, что будет, а того, что было (24 февраля).

 
Оправдания для Путина

Обвинений в адрес Верховного и без меня насчитают штук сто, не меньше, а гипотетических оправданий его я вижу три. Сразу замечу, что простейшие, извините за выражение, «геополитические» оправдания – типа завоевать-присоединить побольше курортно-плодородных земель, которые холодной северной стране завсегда пригодятся – я в уме держу, но в общий список включать не буду.

 
Возвращение к статусу СВО

Начну, пусть с очень абстрактного, но с крайне неприятного. С логики динамики войны, вообще - любой войны в истории человечества. Есть в «войне как таковой» три принципиально важных, сдерживающе-удерживающих в одну сторону и подталкивающе-выталкивающих в другую сторону коллективно-психологических барьера или черты. Первый это принцип «мир важнее войны». Когда конфликтующие стороны, навострив оружие, все-таки опасаются пролить первую кровь, интуитивно догадываясь или отчетливо понимая, что потом процесс будет уже не остановить, воронка эскалации потом будет затягивать в себя всех и всё подряд с ужасающим свистом и хрустом. После переступания этой черты (взятия этого барьера) есть какое-то время и дистанция до второй черты, логика которой – «победа важнее мира». Это период, когда ещё можно остановиться, договориться, разойтись, потому что после второго барьера исчезнет желание мира. При любом напоминании о мире будет возникать отторжение-негодование, мол, за что уже столько крови пролили – своей и чужой – вы что хотите, чтобы это всё пустяшным оказалось? Нет уж, теперь воюем до победы, до абсолютной победы. Ну и где-то впереди, на непонятно какой дистанции от этой второй черты, маячит третья черта, логика которой – «мир важнее победы». Однако, когда только-только перешагнули вторую черту, действительно непонятно, сколько времени, сил, человеческих жизней и всяческих разрушений отделяет от неё.

 

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок