Прекрасная Россия будущего года

28.12.2018

Сергей Шмидт

Предновогодние дни – суматошные, поэтому позволю себе последний в 2018 году выпуск «Срока» сделать сумбурным, эмоциональным. Ноль аналитики и рассудительности.

Денис Г., самый известный шоумен города И., отведший невообразимое количество новогодних торжеств, заметил недавно, что практически не помнит случая, чтобы тостующие на торжествах не называли уходящий год «сложным» и не озвучивали надежды на то, что следующий год таким, каким был уходящий, не будет. В общем, и я со своим куцым опытом готов присоединиться к этому наблюдению. В последние десять лет я не припоминаю, чтобы люди хвалили уходящий год и смотрели на год приходящий с уверенным оптимизмом. Вроде бы легкая «светлость» была, когда встречали 2014-й, и это все, пожалуй. 2014-й, кстати, оказался грозовым и все нынешние «мрачности» так или иначе с тем годом связаны.

-

Так вот. 2018-й год был очень хорошим, преотличным, я бы сказал. И дай бог, чтобы следующий год был просто таким же, каким был 2018-й. Сугубо формально мы имеем все шансы, чтобы прожить в следующем году возможно последний спокойный год в новейшей истории.

Объясняю. Как бы ни колебалась цена на нефть, совершенно точно, что для поддержания бюджетных основ общественного спокойствия денег, получаемых и накопленных, в 2019 году хватит.

Но главное – это будет последний год, которого всерьез не коснется проблема-2024, проблема транзита власти после окончания четвертого срока В.В. Путина. В 2020 году уже будет решаться проблема выборов в Государственную Думу-2021. Эта будущая Дума принципиально важна, потому что именно она будет действовать в год транзита. А вот 2019-го года это все не касается, поэтому и можно ожидать, что он будет последним спокойным годом… ожидания.

Ожидания всех тех бурных процессов и событий, которые выглядят практически неизбежными. Мне кажется, что этот режим ожидания уже запустился в уходящем году. Все чего-то ждут. Стараются ничего не делать, потому что не очень понятно, что делать. Это касается власти, общества, системных политических сил, политических сил оппозиционных… всех! Есть такое ощущение, что даже любимое развлечение российской политизированной публики – давать катастрофические прогнозы – пошло на убыль. Приутихли ветераны субкультуры «могильщики путинского режима», которой в этом году, кстати, исполнилось десять лет, с чем всех поздравляю. Объявлять каждый завтрашний день днем похорон путинского режима вошло в моду как раз в 2008 году, из-за тогдашнего кризиса и падения цен на нефть. Впрочем, все возможные прогнозы сделаны и уже по нескольку раз. Остается только ожидать, чтобы хоть один из них хоть как-то начал сбываться.

Ждут усталые игрушки. Поневоле вспоминаются любимые историками слова Сергея Соловьева, сказанные им в лекции о Петре Первом: «Народ поднялся и собрался в дорогу; но кого-то ждали; ждали вождя; вождь явился». Вот так и современная Россия ждет – не уверен, что вождя, не уверен, что она ждет именно кого-то, скорее, ждет чего-то. Хоть черного лебедя какого-нибудь. Любой сдвижки-подвижки, которая элементарно позволит хоть как-то представить будущее, которое сейчас вообще никак не просматривается – ни в виде открытых возможностей, ни в виде неотвратимой судьбы.

В этой атмосфере всеобщего ожидания все зреющие нарывы нашей жизни словно выбирают - то ли все-таки лопнуть, то ли начать рассасываться? Нарывы тоже не могут ни на что решиться.

В общем, желаю всем хорошего нового года! Года ожидания. Ну а фиксировать различные аспекты и нюансы этого ожидания я продолжу в новом году – в ежемесячных выпусках проекта «Срок». С продолжением срока и наступающим новым годом, друзья!

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

В августе падения Цезаря ждать…

В России давным-давно сложился миф об августе. Миф о том, что в августе у нас происходит что-то неожиданно-поворотное. Поэтому все, кому хочется «черного лебедя» и стремительных перемен, ждут августа, как месяца-мессию, как избавления, как глотка свежей воды. Чего уж, есть и такая традиция в России: в августе падения Цезаря ждать. Ну а мечтающим о… «превращении империалистической войны в гражданскую», так сам бог велел искать в календаре последний месяц лета.

 
Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 
Что это было?

Сейчас никто не знает, что будет. Я настаиваю, что вообще никто. Любые уверенные прогнозные сценарии это просто трёп. Ради бога, не сочтите эту фразу покушением на право каждого интересоваться любым трёпом и право верить в любой трёп, в который комфортно верить. Я же пока предпочту каталогизацию наиболее интересных интерпретаций «февральской революции в мировой политике» – то есть, разъяснений не того, что будет, а того, что было (24 февраля).

 
Оправдания для Путина

Обвинений в адрес Верховного и без меня насчитают штук сто, не меньше, а гипотетических оправданий его я вижу три. Сразу замечу, что простейшие, извините за выражение, «геополитические» оправдания – типа завоевать-присоединить побольше курортно-плодородных земель, которые холодной северной стране завсегда пригодятся – я в уме держу, но в общий список включать не буду.

 
Возвращение к статусу СВО

Начну, пусть с очень абстрактного, но с крайне неприятного. С логики динамики войны, вообще - любой войны в истории человечества. Есть в «войне как таковой» три принципиально важных, сдерживающе-удерживающих в одну сторону и подталкивающе-выталкивающих в другую сторону коллективно-психологических барьера или черты. Первый это принцип «мир важнее войны». Когда конфликтующие стороны, навострив оружие, все-таки опасаются пролить первую кровь, интуитивно догадываясь или отчетливо понимая, что потом процесс будет уже не остановить, воронка эскалации потом будет затягивать в себя всех и всё подряд с ужасающим свистом и хрустом. После переступания этой черты (взятия этого барьера) есть какое-то время и дистанция до второй черты, логика которой – «победа важнее мира». Это период, когда ещё можно остановиться, договориться, разойтись, потому что после второго барьера исчезнет желание мира. При любом напоминании о мире будет возникать отторжение-негодование, мол, за что уже столько крови пролили – своей и чужой – вы что хотите, чтобы это всё пустяшным оказалось? Нет уж, теперь воюем до победы, до абсолютной победы. Ну и где-то впереди, на непонятно какой дистанции от этой второй черты, маячит третья черта, логика которой – «мир важнее победы». Однако, когда только-только перешагнули вторую черту, действительно непонятно, сколько времени, сил, человеческих жизней и всяческих разрушений отделяет от неё.

 

Леонид Корытный - о проблемах Байкала

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок