Украинско-белорусские поправки к теории «оранжевой революции»

31.10.2020

Сергей ШМИДТ - серия статей

Политическая жизнь в 2020 году – динамичное переплетение интересов и действий, причин и поводов, а также комбинаций обстоятельств – созидает не только поправки к Конституции России, но и поправки к теории и практике т.н. «оранжевых революций».

Интереснейшим (и довольно неожиданным для романтиков конца XX века) политическим феноменом XXI века стали «новые авторитарные режимы». Они «новые», потому что научились существовать и воспроизводить вполне себе полноценный авторитаризм, с одной стороны, в реалиях информационной открытости времен сотовой связи и интернета, с другой стороны, в условиях экономической глобализации со всеми полагающимися ей «трансграничностями». Новый авторитаризм не нуждается в суровых границах на манер сталинского СССР или современной КНДР, он умеет обходиться без информационной изоляции и экономической замкнутости. Эти новые режимы поставили новые вопросы о том, как их, собственно говоря, свергать, или хотя бы частично менять? Ведь через выборы опрокинуть их практически невозможно (выборы, кстати, они все проводят), а к настоящему бунту и революции общество не способно, поскольку в комфортных материальных условиях современности все меньше остается людей, готовых рисковать здоровью и жизнью в столкновениях с силовиками, тем более, из-под новых авторитарных режимов всегда можно уехать – либо просто так, либо на пособие политического беженца.

Опять же, как со свойственной ей педагогической настойчивостью повторяет своим аудиториям Екатерина Шульман – выдающийся публичный политолог нашего времени – в мире происходит «глобальный тренд снижения насилия». Насилие становится все менее допустимым не только для демократий, но и для борцов за демократию, так что этот «мегатренд» позволяет авторитарным режимам существовать и благоденствовать (при самой вопиющей их неэффективности) гораздо дольше, чем в былые времена, когда довольно легко находились смельчаки, готовившие и осуществлявшие настоящие перевороты и революции.

Ответ на вопрос, что же делать в такой ситуации, был вроде найден, поименован красивым словосочетанием «оранжевая революция», и подкреплен вполне убедительным количеством фактических обоснований. Изрядное количество недовольных граждан должно воспользоваться каким-нибудь поводом для выхода на улицы (лучшим из таких поводов является фальсификация выборов). Силовики, тоже пораженные язвой глобального снижения насилия, узрев совсем большую толпу, не будут разгонять и стрелять. Какая-то часть элиты всегда будет недовольна своим «фюрером», поэтому, узрев, что «силовики дают слабину», она предпочтет преподнести восставшему народу голову «фюрера» на блюде, в обмен на какие-то гарантии или даже перспективы при новой власти. «Голова на блюде» это метафора, ибо всюду снижение насилия и головы отрезают теперь только в прекрасной Франции.

Первую серьезную поправку к теории внесла Украина. Маркетинговая сила оранжевых революций заключалась в том, что они были бескровны или почти бескровны, то есть обыватель мог не бояться или почти не бояться принимать в них участие, способствуя достижению численности протестующих, необходимой для того, чтобы произвести должное впечатление на силовиков и элиту. На Украине в 2014 году кровь сначала пролилась, а потом полилась, и это весьма подпортило имидж оранжевых революций, отняло у них важный репутационный козырь.

Вторая поправка случилась в Белоруссии. Можно говорить, что она случилась в Венесуэле, но Венесуэла это слишком большая экзотика для того, чтобы на эту поправку всерьез обратили внимание. В Белоруссии люди, как и положено, дождались фальсификации выборов, вышли на улицы, но… Дальше по правилам власть должна была посыпаться, слиться, смыться, «уйти сама». Однако народ на улицы вышел, но режим из своих дворцов не ушел, последующего предполагаемого этапа не произошло и ситуация совершенно очевидным образом зависла. Теперь никто просто не знает, что делать дальше. Никакие Джины Шарпы и Егоры Жуковы о таком ничего не говорили. Новые авторитарные режимы все-таки не приспособлены для массовых репрессий против граждан, а новая революционная масса не приспособлена для решительных действий против режима. Сбой ожидаемого и почти привычного сценария оказывается проблемой для всех сторон, но для стороны восставшей улицы он оказывается проблемой в первую очередь. Сложно удержаться от каламбура – улица приводит в тупик. Удивительно, но та же проблема и в том же году, только с опережением «тупика белорусских улиц», возникла с «хабаровской улицей», которая тоже оказалась в тупике.

Не готов предполагать, что же будет дальше – в Хабаровске, в Белоруссии и с теорией и практикой «оранжевой революции». Просто фиксирую, что наши братья-сестры по советскому прошлому навесили на теорию и практику последней две обременительных поправки. С которыми теперь «оранжевым революциям» надо будет как-то жить дальше.

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Всех с днем рождения Путина!

Сегодня день рождения Путина, ему 25 лет исполняется, романтически выражаясь – четверть века. Я не сошел с ума. Речь идет не о дне рождения, скажем так, «биологического Путина». И речь даже не о дне рождения «путинизма», который правильнее искать либо в 2001 году (сокрушение НТВ), либо в 2003 году (сокрушение Ходорковского), либо в 2004 году (сокрушение выборов глав субъектов федерации). Но не позже. Сегодня день рождения «политического Путина».

 
Три апрельских войны

Апрель 2021-го едва ли толком запомнится неначавшейся войной России и Украины – я специально вместо «войны России с Украиной» написал «России и Украины», ибо, случись она, ясности по вопросу, кто конкретно ее начал, скорее всего, никогда бы не возникло. Я, признаться, был уверен, что никакой целенаправленной войны и не будет, точнее, никакая война не входит в намерения сторон. Хотя военный конфликт и мог случиться из-за какого-нибудь недоразумения, возможность которого всегда имеется, когда большие массы войск располагаются в относительной близости друг от друга. Обошлось.

 
Революция в презервативе или перемены без автозаков!

Явилась весна и потребовала от «трушной оппозиции» как-нибудь «грянуть». Сочетание возвращения Навального, до сих пор выглядящего плохо продуманным фальстартом, и зимнего «репрессинга», который довелось пережить оппозиции, поставило ее в не самое удобное положение. От намерения регулярных уличных акций протеста было решено отказаться еще в феврале. Что же делать дальше? Что делать, например, в смысле содержания протеста? Строить протестную активность вокруг требования освобождения Навального или начинать включаться в думскую кампанию, а если включаться, то на что делать главную ставку – на поддержку настоящих либеральных политиков или на поддержку (в логике «Умного голосования») вполне «рушимого» антиЕРовского блока коммунистов и эсеров?

 
Если не Навальный, то кто?

Алексей Навальный, поблистав, точнее, погремев напоследок своими яркими речами в суде, этапирован в колонию. Чудес не случилось. Чудом было бы «народное восстание», которое не позволило бы упрятать Алексея за решетку. Меньшим, но чудом была бы теневая помощь таинственной «башни Кремля», поддержка которой, как сообщил главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, обеспечила Навальному свободу и даже участие в выборах мэра Москвы в 2013 году, и игра которой позволяла ему оставаться на свободе все это время.

 
Снежки в дворец Путина

Чей дворец? Ротенберга или Путина? Что вообще происходит? У меня есть ответ, который подсказывает мне жизненный опыт и интуиция. Но для однозначного ответа, кроме опыта и интуиции, неплохо бы иметь какие-то знания. Таких знаний не хватает в условиях информационной войны, так что ответ мой не претендует на окончательность. Однако, исходя из предположения, что мир дворцов существует по законам, в общих чертах сходных с миром хижин, а вселенская борьба российской власти и российской оппозиции, так или иначе, «одноприродна» с тем, что может происходить в мире простых человеческих отношений, я попробую рассказать, что там может быть на самом деле. Как обычно бывает в таких случаях, моя («жизненная») версия едва ли устроит какую-нибудь из тяжущихся сторон.

 

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок