Хабаровск, откуда не ждали

31.07.2020

Сергей ШМИДТ - серия статей

В иркутских СМИ я известен, как единственный политолог в Иркутской области, признающий свои ошибки (много раз, например, не дожидаясь вопросов журналистов, отрефлексировал свои прогнозные ошибки образца 2015-го года), поэтому имею право и «скромно похвастаться». В предыдущем выпуске «Срока» (он именовался «Обнуленные солнцем») я аккуратно предсказал, что никакой протестной движухи из-за голосования по конституционным поправкам не случится. Сегодня, когда о поправках, откровенно говоря, все просто забыли, даже как-то неудобно напоминать об этом. Цитировать себя, конечно, грех, однако не самый большой, поэтому я таки согрешу: «Мир, каким он кажется в уютной фейсбушечке (на курьих ножках), отличается от мира, что известен обитателям комплекса краснокирпичных зданий в центре Москвы. Но самое неприятное – их представления о мире могут оказаться адекватнее. Пожалуй, к этому неприятному открытию я бы предложил приготовиться всем, кто надеется на то, что поправки «сорвут резьбу». Этого может не произойти…»

-

Дмитрий Быков, бесспорный, с моей точки зрения, «живой классик», корпулентное «наше всё» современной русской литературы, со свойственной ему раскидистостью мысли и ПВОшной точностью пальца, штурмующего небо, сообщал в июне, что уже 2 июля (на следующий день после голосования) мы увидим какое-нибудь антипутинское чудо. Констатируем: литература – во все времена главная специалистка по чудесам – в данном случае с предсказанием чуда ошиблась.

Но, ребята, живущие протестом и во снах видящие корчи Путина на скамье Гаагского НКВД, не все так плохо на протестной улице! Вдруг, откуда ни возьмись, грянул Хабаровск! Арест хабаровского губернатора Фургала разогрел жадную до таких поводов политологическую публику для разговоров на тему «не готовят ли Башни очередную отмену выборов глав регионов?» Дальневосточники же, мало интересующиеся политологией, громыхнули воистину грандиозными митингами и шествиями в поддержку Фургала и против всего на свете. Наш брат политолог, живущий в соответствии со священным экспертным правилом «я, конечно, не гинеколог, но посмотреть могу», был вынужден срочно переключаться с обсуждения сложных каверз правящих элит на обсуждение простейших эмоций «глубинного народа».

Если хоть чуточку верить тем, кто хоть чуточку попытался разобраться с хабаровским феноменом, так сказать, «на месте», то самое интересное, что бросается в глаза – эти протесты не имеют лидера и лидеров. Можно, конечно, говорить об организаторах – общественных активистах и наверняка команде уже бывшего губернатора, которая, по крайней мере, на первых порах, не предела шефа. Но лидеров протеста нет. Не считать же таковым сидящего в московском узилище Фургала. Я припоминаю далекие девяностые годы и обсуждения с немногочисленными оставшимися тогда леваками, а будет ли у нас свой 1968-й год? Европейский 1968-й год, если видеть в нем не финальный в истории выплеск романтической левизны, а полицентричное и вроде бы совершенно алогичное кипение событий («структуры не выходят на улицы» - говорили тогда интеллектуалы), случился в России в виде Хабаровска. Конечно, у нас (в начале завершающегося десятилетия) была Болотная площадь, но там были, если не лидеры, то политические звезды, в Хабаровске нет и этого, если не считать приехавшего туда Сергея Шнурова. А движуха есть. И это действительно уникальный феномен, который непонятно чем закончится – увы, скорее ничем, нежели чем-то – и воспоминания о котором смогут перебить воспоминания о Болотной площади, пусть последние и поддерживаются всей силой столичного разума.

Напоследок замечу об одной сугубо риторической новации, принесенной событиями в Хабаровске. Спор о настоящем и будущем России в последние годы, казалось бы, безвозвратно скатился в противостояние двух сугубо настроенческих платформ или эмоций – усталости (раздражения) и страха (опасения). Одни элементарно устали от Путина. Открою страшную тайну – значительная часть оппозиционно настроенных запросто приняли бы любого преемника Путина, лишь бы это не был сам Путин, от которого они смертельно устали. Другие просто опасаются, что без Путина повторятся девяностые, сдадут Крым, прогнутся под американцев и далее по списку, хотя основные пункты списка на этом, кажется, кончаются. Хабаровские события это про что-то другое – не про усталость от отсутствия перемен и не про страх перемен. Это похоже на то самое «третье», что может являться, откуда не ждали, заставляя и «первое», и «второе» отправляться на свалку истории.

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 
Что это было?

Сейчас никто не знает, что будет. Я настаиваю, что вообще никто. Любые уверенные прогнозные сценарии это просто трёп. Ради бога, не сочтите эту фразу покушением на право каждого интересоваться любым трёпом и право верить в любой трёп, в который комфортно верить. Я же пока предпочту каталогизацию наиболее интересных интерпретаций «февральской революции в мировой политике» – то есть, разъяснений не того, что будет, а того, что было (24 февраля).

 
Оправдания для Путина

Обвинений в адрес Верховного и без меня насчитают штук сто, не меньше, а гипотетических оправданий его я вижу три. Сразу замечу, что простейшие, извините за выражение, «геополитические» оправдания – типа завоевать-присоединить побольше курортно-плодородных земель, которые холодной северной стране завсегда пригодятся – я в уме держу, но в общий список включать не буду.

 
Возвращение к статусу СВО

Начну, пусть с очень абстрактного, но с крайне неприятного. С логики динамики войны, вообще - любой войны в истории человечества. Есть в «войне как таковой» три принципиально важных, сдерживающе-удерживающих в одну сторону и подталкивающе-выталкивающих в другую сторону коллективно-психологических барьера или черты. Первый это принцип «мир важнее войны». Когда конфликтующие стороны, навострив оружие, все-таки опасаются пролить первую кровь, интуитивно догадываясь или отчетливо понимая, что потом процесс будет уже не остановить, воронка эскалации потом будет затягивать в себя всех и всё подряд с ужасающим свистом и хрустом. После переступания этой черты (взятия этого барьера) есть какое-то время и дистанция до второй черты, логика которой – «победа важнее мира». Это период, когда ещё можно остановиться, договориться, разойтись, потому что после второго барьера исчезнет желание мира. При любом напоминании о мире будет возникать отторжение-негодование, мол, за что уже столько крови пролили – своей и чужой – вы что хотите, чтобы это всё пустяшным оказалось? Нет уж, теперь воюем до победы, до абсолютной победы. Ну и где-то впереди, на непонятно какой дистанции от этой второй черты, маячит третья черта, логика которой – «мир важнее победы». Однако, когда только-только перешагнули вторую черту, действительно непонятно, сколько времени, сил, человеческих жизней и всяческих разрушений отделяет от неё.

 
Потерявши голову, по головам не плачут

Сразу скажу, что никаких серьезных и обоснованных прогнозов в этом тексте нет, да и быть не может. После 24 февраля я предпочитаю воздерживаться не только от прогнозов, но даже от предчувствий, которые никакой ответственностью не обременяют. Честно скажу, что у меня нет никакого предметного представления о том, как именно стороны – подчеркну, что все стороны, а не только Россия – будут выбираться из той пропасти, в которую они устремились.

Но этакий «квази-постмодернистский» трёп про прогнозы я все-таки выдам.

 

О жизни в Китае рассказ

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок