Новые рыжие в поисках биографий

31.05.2018

Сергей Шмидт - политическая аналитика

Алексей Навальный в административных застенках. В застенках многие организаторы акций (5-го мая) борьбы с царизмом. Еще и штрафы для виноватых в меньшей степени. В общем, какие-никакие, но репрессии. И опять вопросы вроде, какой в этом всем смысл? Какой смысл для тех, кто сажает? Какой смысл для тех, кого сажают?

С первыми, наверное, понятно. Силовики, если они не на настоящей войне, работают свою работу согласно заурядной бюрократической логике. Логике рутинных действий, обязательно усиленных отчетностью. Выявленные правонарушения – вынесенные взыскания. На низовом уровне такие бюрократические маховики останавливают или притормаживают очень редко. Они могут корректироваться установками сверху. Сверху установок либо нет, либо они есть, но нет в этих установках ничего хорошего для отправляемых в застенки и штрафуемых. Наверху могли сделать выводы, что суровость правоприменения вовсе не творит почитаемых мучеников, как когда-то бывало в России, и чего действительно можно было бы опасаться, не делает биографии «новым рыжим», а наоборот маргинализирует протестное движение, не позволяет сложиться ореолу, если не респектабельности, то хоть какой-нибудь серьезности протеста.

Почему они так решили? Дело не в 76,7 процентах у Путина 18 марта и не в фактическом фиаско «забастовки избирателей», на которую работали навальники. Дело в том, что не запускается стратегия, на которую в прошлогоднем марте была сделана ставка. Кстати, второй раз – после Болотной площади - та же самая ставка. Стратегия следующая – нарастить количество участников уличных акций протеста до уровня, который либо заставил бы власть пойти на уступки, либо уверил потенциальных заговорщиков внутри власти, что Путину можно организовать «новый Форос» или «новую табакерку», ибо наиболее активная часть общества «поддержит перемены». Численность участников акций не растет, это признают многие оппозиционеры, хотя лично я не встречал в их кругах попыток здравой рефлексии причин пробуксовки выбранной стратегии, которая, скажем прямо, дала результаты в целом ряде стран. Совсем недавно в Армении, например. Оппозиционеры то ли действительно верят в то, что всему мешают телепроповедники-пропагандисты, то ли повторяют мантру о телезомбированности российского народа из-за внутреннего нежелания всерьез анализировать истинные причины его (народа) протестной пассивности.

Призывов к аналитике, тем более, подсказок делать не буду. Просто хочу обратить внимание на уникальную ситуацию, в которой оказалось оппозиционное движение в России.

Маргинальные протестники есть во всех нормальных странах. Обычно это либо крайне левые, либо крайне правые, которых довольно серьезно чураются системные левые и правые. В странах развитых демократий маргинальные радикалы давным-давно, чуть ли не с 1968-го года, образуют специфические субкультуры со своими устоявшимися практиками и традициями. Например, леваки могут пожечь автомобили и подраться с полицией где-нибудь во Франции или Германии на 1 мая. К этому все привыкли, это что-то вроде игры. Несмотря на красочные телекартинки столкновений противников правопорядка с защитниками правопорядка, в игре этой есть правила, которых, как я понимаю, придерживаются обе стороны.

Так вот Россия и тут отличилась. У нас в прямом смысле «брошенной на улице» оказалась не традиция романтического левачества или сумрачного правачества, а вполне себе респектабельная политическая традиция условного «западничества», восходящая тридцатым-сороковым годам аж позапрошлого века, по сути, к тем же декабристам. Радикальные противники действующей власти, у которых есть время, силы и здоровье на движуху, вместо того, чтобы становиться поквартирными активистами либеральных политиков, идут тусить на уличные акции. Есть еще часть российского говорящего класса, исповедующая простейшие идеи вроде «жить России надо так, как живет Запад, потому что Запад живет лучше, чем Россия». По логике людям оттуда место не в фейсбучных узилищах, а в качественных СМИ, владельцами которых были бы цивилизованные буржуины, и на академических конференциях, поддержанных лучшими грантодателями мира. А они вынуждены исполнять фейсбучные ритуалы сочувствия протестующей улице, хотя сами на улицу выходить уже не готовы.

В общем, никто не находится на своем месте и никто не занимается своим делом. Обычная, кстати, история для нашего отечества, чуть ли не главная его проблема - слишком много людей занимают в жизни не свое место.

Кто виноват? Виноват, разумеется, Путин, хотя вины с тех, кто, с одной стороны, не может заставить своих политических лидеров объединить усилия на выборах, а с другой стороны, не может перестать «субкультурно» вести себя в том же фейсбуке – облизывать своих и оскорблять чужих – я бы тоже не отрицал. Но черт его знает, быть может, на наших глазах устаканивается целая институция российской политики «еврорусские», а не леваки и праваки, в роли уличного маргиналитета. Может, этой биографии и добиваются «новые рыжие»? Странно, конечно, но у нас всякое может быть. Самое неприятное, что все мы к этому, кажется, привыкаем.

alt

О проекте:

Серия текстов гуманитария широкого профиля Сергея Шмидта «Крейзис: история болезни», открывшаяся 1 января 2015 года, была завершена в предыдущем месяце. «Крейзис» составили 29 ежемесячных выпусков. По их количеству «Крейзис» уступил одно «очко» предыдущей серии «Дневник ренегата», в рамках которой свет увидели 30 выпусков. В конце апреля открылась новая серия текстов Сергея Шмидта «Срок». Название данной серии может быть истолковано по-разному. Несмотря на то, что с точки зрения автора и издателя, результаты президентских выборов 18 марта открывают новый этап в новейшей истории нашей страны, указание на четвертый президентский срок Владимира Путина – только одна из возможных интерпретаций. Выпуски «Срока», как и прежде, будут представлять собой публицистическую рефлексию автора по поводу основных событий, процессов и героев внутренней и внешней политики современной России, а также актуальных международно-политических реалий.

Ранее в проекте:

Последний срок

Серия статей Сергея Шмидта

Политическая недвижимость или «от количества просмотров власть не меняется»

Это удивительно (или наоборот, неудивительно?), но 2020-й получился такой весь из себя на загляденье годик, что все рефлексируют только по нему, уходящему, позабыв, что кончается целое десятилетие. Уходит в прошлое красивое аллитерационное словосочетание – «десятилетие десятых».

 
Герой нашего времени

Помянем сегодня, если не добрым, то торжественным словом уходящего американского президента. Кончается ноябрь – месяц, в который удача изменила Дональду Трампу, хотя и (об этом ниже) не столько отняла, сколько добавила ему величия. Дональд Трамп – конечно, человек не нашенский. Все типа остроумные шутки про «щенка Путина» у американцев (остряк Байден так типа пошутил) или про «присвоение майору Трампу внеочередного звания полковника» у нас – это просто шутки. Дональд – герой не нашего племени, но он герой нашего времени. Наш выдающийся современник. Мы с ним принадлежим к одной эпохе, поэтому он все-таки не только «политик про американцев», но и политик про всех нас.

 
Украинско-белорусские поправки к теории «оранжевой революции»

Политическая жизнь в 2020 году – динамичное переплетение интересов и действий, причин и поводов, а также комбинаций обстоятельств – созидает не только поправки к Конституции России, но и поправки к теории и практике т.н. «оранжевых революций».

 
Кто отравил кролика Роджера или покушение на однозначность

Раз в месяц производить рефлексию по поводу политической жизни России и ничего не написать об отравлении Навального, значит самовыписаться из числа самостоятельно думающих людей, поставить крест на репутации пусть слабенького, но аналитика. Я и так дал слабину и ничего не написал об этом в августовском выпуске «Срока» – внимательные читатели наверняка обратили на это внимание – в общем, пора возвращать долг.

 
Умный авторитаризм как мечта и тупик

Ехал я пару недель назад в электричке. По вагонам (в проходах) передвигались в разные стороны разнообразные люди. Этих ищущих лучшей доли людей было почему-то больше, чем обычно. Мои соседки – типичные дачные дамы благородного возраста с ведерками и собаками – перебросились по их поводу несколькими фразами.

 

 
Видеосюжеты
Крейзис: История болезни