Опять Штирлиц!

01.11.2019

Сергей ШМИДТ - серия статей

Одна из самых классных и самых мыслеобразовательных легенд, связанных с историей Путина и Путинского политического режима, это легенда о Штирлице. Напомню краткое содержание этих политических серий - последующих по отношению к телевизионным сериям «Семнадцати мгновений весны». В 1999 году правящая демократическая династия в лице президента Ельцина и его семьи подыскивала преемника. Как рассказывали околоинсайдерские языки, присматривались то к Николаю Аксененко, то к Сергею Степашину. Аксененко нравился папе, но не нравился дочке Татьяне. Степашин нравился дочке, но не нравился папе Борису. Путин устроил всех членов семьи.

-

Однако наиболее пикантной составляющей истории тогдашнего транзита власти является отдельный сюжет о проведенном социологическом опросе населения, в котором гражданам было предложено ответить на вопрос, какого киногероя они хотели бы видеть президентом России? Согласно полученным данным, граждане доверили бы Россию, если не Петру I и не маршалу Жукову, то Штирлицу. Он был единственным вымышленным персонажем из тройки лидеров. Граждане видимо закрывали глаза на то, что большую часть экранного времени сей герой проводит в хорошо отутюженной форме штандартенфюрера СС. Это мало кого напрягло через тридцать лет после великой победы над нацизмом, и видимо совсем не напрягало, когда со времен победы минуло полвека с лишним. В общем, ко всем возможным одобрениям от правящей семьи будущий четырежды президент Российской Федерации получил еще и такой бонус, как победа в номинации «Штирлиц всея Руси». Других Штирлицев у тогдашней элиты для народа не было.

Прошли годы. Даже не годы, а два десятилетия. Социологи опять устроили народный конкурс – кого из киногероев граждане новой России хотели бы видеть главой своего государства? Граждане России, которая остановила гражданскую войну у себя и помогла ее устроить в соседней Украине. России, которой сначала хватило сил восстановить историческую справедливость, нарушив международное право – осуществить вежливую аннексию Крыма – а потом хватило сил опровергнуть слова президента Обамы об «экономике, разорванной в клочья» (якобы разорванной столь талантливо придуманными им санкциями). России, которая немногого добилась в плане улучшения жизни граждан в последние пять лет, но которая местами довольно болезненно повозила недружественный Запад фейсом по тейблу с названием «однополярный мир».

За конкуренцией несуществующих претендентов на президентскую должность я старался следить внимательно. Поэтому зафиксировал важные новости о том, что победа вот-вот должна была достаться профессору Преображенскому из «Собачьего сердца». Это, по мнению многих комментаторов, могло свидетельствовать об умиротворении страны и общем смягчении в ней политических нравов. Гениальный ученый со сложным характером (российский вариант «безумного ученого», частенько встречающегося в американской поп-культуре). Противник революционных потрясений, презирающий наглость и невежество. Интеллигент в нероссийском смысле этого слова – то есть не моралист, не общественник, а профессионал, причем беззаветно преданный своему делу. Что немаловажно, человек умеющий признавать свои ошибки. Казалось бы, что лучше могло бы свидетельствовать о том, что Россия за 20 лет стала другой, чем народный выбор такого вот президента?

Спешу успокоить борцов с либеральной угрозой и диванных рыцарей новой холодной войны. Профессор проиграл. Откатился на второе место. С третьего его подпер другой народный герой – Данила Багров, который, заметим, и в гражданской войне хорош и в любой империалистической. А победил Штирлиц. Опять Штирлиц!

Не сдвинулись мы никуда за двадцать лет в ценностном, если угодно, ментальном смысле. Остались такими же, какими были двадцать лет назад. Чужими среди чужих, но умеющими прикинуться среди них своими. Ведущими опасную, но увлекательную игру ради… Ради победы, нашей победы, ради триумфа. В общем, никакого «прощай, молодость!» Продолжаем молодиться дальше.

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Специальная межпоколенческая операция

На линиях соприкосновения происходят боевые соприкосновения. О «херсонской ретираде» было известно ещё в сентябре, уж точно – в октябре. «Ремарковщина» на Донбассе стала делом привычным. Никакого серьезного движения к миру или хотя бы к перемирию, скажем прямо, не происходит. Происходит вторая стадия конфликта, о которой писал ещё в марте, когда были надежды на то, что все ограничится первой стадией, надежды на достижение договоренностей и прекращение конфликта. Сампроцитируюсь: «Второй порог – крови проливается столько, что препятствием для остановки кровопролития становится опасение нарваться на вопрос, за что воевали-то, за что столько людей положили? Давайте-ка не в компромиссы играться, а довоевывать до настоящего победного результата!» Привел цитату вовсе не для того, чтобы похвастаться прогностическими способностями, которых у меня нет, а для того, чтобы не повторяться в описании происходящего. Из обнадеживающего – возможно, что не за горами третья стадия, о которой писал уже в апреле, на которой количество жертв и масштабы человеческих страданий достигают таких значений, что мир становится важнее победы для обеих сторон, следовательно из этой стадии возможен-таки выход к миру.

 
Вооруженное государство на историческом марше

Верховный «валдайствовал» три часа сорок минут, в очередной раз посрамив велеречивых вещунов-диагностов, уже не первый год сообщающих, что здоровья у Верховного совсем не осталось. Если исходить из предположения, что человек, обладающий чувством юмора, в принципе не может быть отнесен к людям, у которых поехала крыша, приходится признать, что «свежий Путин» испортил настроение и мазохистам из секты БДСП («бункерный дед совсем плох»). Пара-тройка отпущенных шуточек – про то, что он не представляет себя Хрущевым, да и про знаменитый авторский мем «они сдохнут – мы попадем в рай» – были вполне добротного качества. «Поехавшие» так шутить не умеют.

 
Конец прекрасной эпохи

Есть и злая ирония, и какая-то одновременно тонкая и высшая справедливость, когда всякий позволивший себе втянуться в чрезмерно ожесточенную политическую борьбу, не испытывающий ни снисходительности, ни жалости к врагам, «получает по бошке» не от поражения, а от победы своей стороны. Есть своя справедливость в том, что «фанаты девяностых», считавшие в свое время допустимым во имя открывшихся тогда преимуществ закрывать глаза как на откровенные безобразия эпохи, так и на страдания тех, кому преимуществ не хватило, «получили по гордыне» не от страшных коммунистов девяностых и даже не от тех, кто поддерживал тоже пугавшего их Евгения Примакова, а от прямого политического наследника своего возлюбленного Ельцина, ради воцарения которого в Кремле они сделали так много в 1999-2000 гг. Есть своя справедливость в том, что сторонники замечательных путинских нулевых и уже не таких замечательных, но все-таки замечательных путинских десятых – всегда настаивал и буду настаивать, что в перспективе ценностей простой обывательской жизни Россия прожила в это время двадцать лучших лет в своей истории – получили катастрофу своей «прекрасной эпохи» не от либералов, не от политической эмиграции, нет от враждебного Запада и не от сверхвраждебной Украины, а от самого Путина.

 
В августе падения Цезаря ждать…

В России давным-давно сложился миф об августе. Миф о том, что в августе у нас происходит что-то неожиданно-поворотное. Поэтому все, кому хочется «черного лебедя» и стремительных перемен, ждут августа, как месяца-мессию, как избавления, как глотка свежей воды. Чего уж, есть и такая традиция в России: в августе падения Цезаря ждать. Ну а мечтающим о… «превращении империалистической войны в гражданскую», так сам бог велел искать в календаре последний месяц лета.

 
Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 

О жизни в Китае рассказ

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок