От динамики к динамиту

30.07.2019

Сергей ШМИДТ - серия статей

Выборы в Московскую городскую думу, точнее, общественно-политическая движуха вокруг недопуска на них основных «независимых» (иначе – «несистемных) кандидатов, это самый актуальный сегодня предмет интереса политизированной части населения России. Сейчас уже совершенно позабылось, что семь лет назад, когда Болотная движуха шла на убыль (после выигранного Путиным третьего срока, ну и после репрессивного «болотного дела»), выборы в Мосгордуму 2014 года рассматривались как возможность для серьезного реванша болотной оппозиции хотя бы в границах столицы. Однако прошли те выборы достаточно незаметно. Во-первых, аппетиты оппозиции были отчасти удовлетворены вполне успешным участием Алексея Навального в выборах мэра Москвы в 2013 году, во-вторых, к единому дню голосования 2014-го подоспел Крымнаш с «крымским консенсусом» и запредельными рейтингами Путина, поэтому серьезные вызовы Кремлю были просто невозможны.

Судя по происходящему, обе тяжущиеся стороны неплохо подготовились к 2019-му. Власть проявила решимость не допускать самых резких оппонентов до выборов, оппоненты сформировали решимость не спускать это безобразие власти. Меня не оставляет ощущение, что власть в принципе планировала унизить оппозицию в самое важное для нее, а значит и самое больное место. Двухходовочка могла быть такой. Сначала власть демонстрирует, что в принципе готова уступать по-настоящему серьезному общественному давлению, включая уличное – мол, не глуха и не слепа еще ваша старушка. Власть уступила в Екатеринбурге, уступила с делом Ивана Голунова. Далее предполагалось, что серьезную уличную поддержку столичные «недопущенцы» не получат и это покажет, что главный и любимый ресурс оппозиции – телегеничная улица, новые протестующие (молодежь) и т.п. – слабоват, поэтому и плевать на него можно с высоких кремлевских колоколен. С учетом того, что власть (повторюсь) показала, что может прогибаться под мнение улицы, если улица действительно «внушает», это унижение оппозиции выглядело бы убедительно. Мол, улицы-то у оппозиции нет. «Внушать» некому.

Улица у оппозиции нашлась. Видимо в масштабах, больших, чем рассчитывала власть, но меньших, чем те, о которых мечтает оппозиция. Сначала состоялись несанкционированные акции, в которых приняло участие несколько тысяч человек. 20 июля на проспекте Сахарова прошел санкционированный митинг, в который пришло больше двадцати тысяч человек. На нем оппозиционные вожди назначили на 27 число что-то вроде московского Майдана – предлагалось собраться и не расходиться до удовлетворения требований. На Майдан 27-го пришло опять около 20 тысяч человек.

Интерпретации сторон.

1. Сторона оппозиции. Протестная волна нарастает, граждан, готовых поддерживать оппозицию, уже много и будет становиться все больше. Происходящее представляет собой череду побед оппозиции и соответственно череду поражений власти. С чем я тут могу согласиться? Масштабы уличной поддержки действительно превысили расчеты властей.

2. Сторона власти. Уличная поддержка по-прежнему очень далека от достижений Болотной площади, ей по-прежнему можно пренебрегать. Могу согласиться и с этим. Вышло бы на Сахарова сто тысяч человек, а лучше двести, пришли бы на несостоявшийся Майдан полсотни тысяч – уверен, что «недопущенцы» уже получали бы корочки официальных участников выборов.

Добавлю что-то вроде нейтральной интерпретации. Тот факт, что на санкционированный митинг пришло примерно столько же людей, сколько на несанкционированный (по сути, на гарантированное столкновение с силовиками и на автозаки с последующими судами), можно истолковать двояко. С одной стороны, это говорит о том, что в Москве сформировалось очень сплоченное ядро уличной поддержки оппозиционеров. С другой стороны, это говорит о том, что ядро это «далеко от народа». Простой народ в автозаки не рвется, поддерживает оппозицию только на санкционированных мероприятиях, поэтому, как ни странно это прозвучит, более перспективной для оппозиции картинкой была бы картинка разрыва между цифрой мирных и боевитых протестующих. Это оставляло бы ощущение могучего резерва.

Выводы, впрочем, делать рано. Если 3 августа произойдет санкционированный митинг, на который придет хотя бы раза в два-три больше людей, чем приходили 20 и 27 августа – тысяч пятьдесят и больше, я бы рекомендовал властям допускать «недопущенцев», ибо в любом процессе важна динамика, а не отдельные состояния, и тут динамика будет не в их пользу. Мало ли – сегодня динамика, завтра динамит. Шутка! Если все ограничится все тем же «сплоченным ядром» или будет зафиксировано не очень значительные превышение, то власти могут спокойно продолжать политику подавления.

По двум июльским точкам судить о динамике не стоит. Августовская точка поставит точку в этом бесспорно интереснейшем вопросе о динамике.

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Революция в презервативе или перемены без автозаков!

Явилась весна и потребовала от «трушной оппозиции» как-нибудь «грянуть». Сочетание возвращения Навального, до сих пор выглядящего плохо продуманным фальстартом, и зимнего «репрессинга», который довелось пережить оппозиции, поставило ее в не самое удобное положение. От намерения регулярных уличных акций протеста было решено отказаться еще в феврале. Что же делать дальше? Что делать, например, в смысле содержания протеста? Строить протестную активность вокруг требования освобождения Навального или начинать включаться в думскую кампанию, а если включаться, то на что делать главную ставку – на поддержку настоящих либеральных политиков или на поддержку (в логике «Умного голосования») вполне «рушимого» антиЕРовского блока коммунистов и эсеров?

 
Если не Навальный, то кто?

Алексей Навальный, поблистав, точнее, погремев напоследок своими яркими речами в суде, этапирован в колонию. Чудес не случилось. Чудом было бы «народное восстание», которое не позволило бы упрятать Алексея за решетку. Меньшим, но чудом была бы теневая помощь таинственной «башни Кремля», поддержка которой, как сообщил главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов, обеспечила Навальному свободу и даже участие в выборах мэра Москвы в 2013 году, и игра которой позволяла ему оставаться на свободе все это время.

 
Снежки в дворец Путина

Чей дворец? Ротенберга или Путина? Что вообще происходит? У меня есть ответ, который подсказывает мне жизненный опыт и интуиция. Но для однозначного ответа, кроме опыта и интуиции, неплохо бы иметь какие-то знания. Таких знаний не хватает в условиях информационной войны, так что ответ мой не претендует на окончательность. Однако, исходя из предположения, что мир дворцов существует по законам, в общих чертах сходных с миром хижин, а вселенская борьба российской власти и российской оппозиции, так или иначе, «одноприродна» с тем, что может происходить в мире простых человеческих отношений, я попробую рассказать, что там может быть на самом деле. Как обычно бывает в таких случаях, моя («жизненная») версия едва ли устроит какую-нибудь из тяжущихся сторон.

 
Политическая недвижимость или «от количества просмотров власть не меняется»

Это удивительно (или наоборот, неудивительно?), но 2020-й получился такой весь из себя на загляденье годик, что все рефлексируют только по нему, уходящему, позабыв, что кончается целое десятилетие. Уходит в прошлое красивое аллитерационное словосочетание – «десятилетие десятых».

 
Герой нашего времени

Помянем сегодня, если не добрым, то торжественным словом уходящего американского президента. Кончается ноябрь – месяц, в который удача изменила Дональду Трампу, хотя и (об этом ниже) не столько отняла, сколько добавила ему величия. Дональд Трамп – конечно, человек не нашенский. Все типа остроумные шутки про «щенка Путина» у американцев (остряк Байден так типа пошутил) или про «присвоение майору Трампу внеочередного звания полковника» у нас – это просто шутки. Дональд – герой не нашего племени, но он герой нашего времени. Наш выдающийся современник. Мы с ним принадлежим к одной эпохе, поэтому он все-таки не только «политик про американцев», но и политик про всех нас.

 

О жизни в Китае рассказ

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок