Потерявши голову, по головам не плачут

31.03.2022

Сергей ШМИДТ - серия статей

Сразу скажу, что никаких серьезных и обоснованных прогнозов в этом тексте нет, да и быть не может. После 24 февраля я предпочитаю воздерживаться не только от прогнозов, но даже от предчувствий, которые никакой ответственностью не обременяют. Честно скажу, что у меня нет никакого предметного представления о том, как именно стороны – подчеркну, что все стороны, а не только Россия – будут выбираться из той пропасти, в которую они устремились.

Но этакий «квази-постмодернистский» трёп про прогнозы я все-таки выдам.

-

24.02 пусть и пошатнуло, но не опрокинуло мой любимейший прогнозистский принцип – реальное развитие событий происходит по какому-то из тех сценариев, что менее других обсуждались или не обсуждались вообще. С уважением относясь к нежным чувствам Роскомнадзора, на «мартоязе» (медийный язык марта 2022 года) сформулирую, какие прогнозы были, какие остались и какие отсутствуют, предложив присмотреться именно к последним.

Что было? 1. Ожидавшийся сторонниками действующей власти сценарий – маленькая победоносная специальная операция со всеми возможными бонусами для власти. Этакие Фолкленды-2 для Кремля. 2. Ожидавшийся противниками действующей власти сценарий – катастрофически проваленная, либо в короткие сроки, либо в более длительные сроки, но все равно проваленная, специальная операция с последующей катастрофой власти. Этакая помесь Русско-японской с Первой мировой.

На «победоносном» сценарии уже пару-тройку недель можно поставить крест. Те, кто в него верил, сейчас пользуются законной риторической возможностью декларировать направо и налево, что Кремль никаких побед к 8 марта не обещал, мало ли что вообразили себе диванные выпускники-троечники Академии Генштаба, поэтому о провале России на Украине говорить не стоит. На первой части «пораженческого» сценария тоже можно ставить крест. Верующие в то, что скоро, очень скоро «подковы тяжкие падут», сменили «скоро» на привычное «неизбежно» и продолжили заниматься любимым российским политическим делом – дожидаться момента, когда можно будет воскликнуть: «А мы ведь говорили!».

Какие сценарии вне обсуждений и вне ожиданий? Могу предположить, что из основных два. 1. Маленькая победоносная операция оказывается вовсе даже не маленькой, но все-таки победоносной. Через несколько месяцев, через полгода, через год или даже через несколько лет путинская Россия, напрягшись и перенапрягшись, достигает своих целей. 2. Маленькая победоносная операция оборачивается фактическим поражением, однако ничем катастрофическим для власти это не оборачивается. Вот два сценария, о которых не говорят или говорят очень мало. Если правило «происходит то, чего никто не ждет» сработает, то сработает какой-то из них.

Отдельно отмечу, что официальная Россия и та часть российского общества, что поддерживает спецоперацию, пытаются вернуть хоть немного от той моральной правоты, что была у России, когда она, во-первых, красиво сопротивлялась лицемерным порядкам однополярного мира, и, во-вторых, была страной, которая на Украине защищает тех, кого бомбят и обстреливают, а не страной, которая бомбит и обстреливает. Конечно, многочисленные кадры (свидетельства) «нового украинского средневековья» – линчевания на улицах, садистских издевательств над пленными – вроде бы позволяют восстановить элементы моральной правоты России, однако принцип «виноват тот, кто первым начал» они отменить не в состоянии. Тем более, что в глазах большинства симпатизантов Украины до февраля 2022 года ни на Украине, ни в Донбассе не происходило ничего отвратительного, а если и происходило, то это были фейки имени распятого мальчика. Пожалуй, что доказать российскую правоту, по крайнем мере, убежденным сторонникам концепции «кремлевской вины», невозможно. Если кто-то тратит на это силы, рекомендую потратить их во благо близких людей. Если государство тратит на это деньги, рекомендую потратить эти деньги на повышение пенсий.

Ну и самые плохие новости. В любом внутри- или меж- государственном кровопролитии есть два пороговых предела, преодолеть которые непросто, но намного сложнее вернуться к «статус кво» после их преодоления. Первый порог – первая кровь, то есть само начало… спецопераций. Запускается механизм «отомстить за погибших», появляются новые погибшие, механизмы начинают работать с двух сторон. Второй порог – крови проливается столько, что препятствием для остановки кровопролития становится опасение нарваться на вопрос, за что воевали-то, за что столько людей положили? Давайте-ка не в компромиссы играться, а довоевывать до настоящего победного результата!

У меня предчувствие, что преодолен не только первый порог, но и второй. И это очень плохое предчувствие. Есть ещё третий порог, после которого всерьез задумываются о мире. Загляните в учебнике истории и ужаснитесь тому, как далеко он расположен от порога второго.

Ранее от Сергея Шмидта по теме:

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Танки идут ромбом

Январская история с «Леопардами» – довольно интересный сюжет, как на тему замысловатости политической жизни в демократиях, так и на тему взаимодействия внутренней и внешней политики. Канцлер Шольц по причинам, которые могут быть самыми разными, танки Украине давать не хотел. Но министр иностранных дел его правительства – госпожа Анналена Бербок, которую топовый публицист нашего времени Дмитрий Медведев назвал «малограмотной германской бабкой» (бабке 43 года, она младше Медведева на 15 лет) – полезла поперёк канцлера в пекло и объявила, что танки будут поставлены. Шольц был вынужден смириться, ибо если бы он дезавуировал реплику собственного министра, та могла бы устроить обрушение коалиционного правительства, которое и так с трудом удалось сколотить. Напомню, что «начинающая бабка» состоит в партии Зеленых, а Шольц из СДПГ. Если что, пересказал эту историю со слов Алексея Венедиктова*, одному из немногих публичных спикеров, к которому я сохранил доверие.

 
Знак беды — знак вопроса

Видит бог, я из тех мелких жуликов от гуманитаристики, прячущихся под якобы солидной вывеской «политолог», что совершенно не стесняются полного провала своей аналитики и прогнозов. В моей «политологической» жизни таких суперпровалов было два и 2022-й год один из них. Моя годичной давности уверенность в том, что никакого перевода отношений России с Украиной в формат – в очередной раз воспользуюсь красивым словосочетанием от Владислава Суркова – «контактной геополитики» не будет, и мои сарказмы в адрес тех, кто допускал такой вариант развития событий, были настолько безальтернативными, что у меня сегодня просто не поднимается рука ставить ссылки на то, что я писал в конце прошлого года и в начале нынешнего (уходящего). Не хочу заметать свои ошибки под ковер, я совершенно не стесняюсь своих ошибок, просто все оказалось настолько другим, чем мне казалось год назад, что позволю себе просто не выставлять лишний раз на всеобщее обозрение свидетельства своего фиаско.

 
Специальная межпоколенческая операция

На линиях соприкосновения происходят боевые соприкосновения. О «херсонской ретираде» было известно ещё в сентябре, уж точно – в октябре. «Ремарковщина» на Донбассе стала делом привычным. Никакого серьезного движения к миру или хотя бы к перемирию, скажем прямо, не происходит. Происходит вторая стадия конфликта, о которой писал ещё в марте, когда были надежды на то, что все ограничится первой стадией, надежды на достижение договоренностей и прекращение конфликта. Сампроцитируюсь: «Второй порог – крови проливается столько, что препятствием для остановки кровопролития становится опасение нарваться на вопрос, за что воевали-то, за что столько людей положили? Давайте-ка не в компромиссы играться, а довоевывать до настоящего победного результата!» Привел цитату вовсе не для того, чтобы похвастаться прогностическими способностями, которых у меня нет, а для того, чтобы не повторяться в описании происходящего. Из обнадеживающего – возможно, что не за горами третья стадия, о которой писал уже в апреле, на которой количество жертв и масштабы человеческих страданий достигают таких значений, что мир становится важнее победы для обеих сторон, следовательно из этой стадии возможен-таки выход к миру.

 
Вооруженное государство на историческом марше

Верховный «валдайствовал» три часа сорок минут, в очередной раз посрамив велеречивых вещунов-диагностов, уже не первый год сообщающих, что здоровья у Верховного совсем не осталось. Если исходить из предположения, что человек, обладающий чувством юмора, в принципе не может быть отнесен к людям, у которых поехала крыша, приходится признать, что «свежий Путин» испортил настроение и мазохистам из секты БДСП («бункерный дед совсем плох»). Пара-тройка отпущенных шуточек – про то, что он не представляет себя Хрущевым, да и про знаменитый авторский мем «они сдохнут – мы попадем в рай» – были вполне добротного качества. «Поехавшие» так шутить не умеют.

 
Конец прекрасной эпохи

Есть и злая ирония, и какая-то одновременно тонкая и высшая справедливость, когда всякий позволивший себе втянуться в чрезмерно ожесточенную политическую борьбу, не испытывающий ни снисходительности, ни жалости к врагам, «получает по бошке» не от поражения, а от победы своей стороны. Есть своя справедливость в том, что «фанаты девяностых», считавшие в свое время допустимым во имя открывшихся тогда преимуществ закрывать глаза как на откровенные безобразия эпохи, так и на страдания тех, кому преимуществ не хватило, «получили по гордыне» не от страшных коммунистов девяностых и даже не от тех, кто поддерживал тоже пугавшего их Евгения Примакова, а от прямого политического наследника своего возлюбленного Ельцина, ради воцарения которого в Кремле они сделали так много в 1999-2000 гг. Есть своя справедливость в том, что сторонники замечательных путинских нулевых и уже не таких замечательных, но все-таки замечательных путинских десятых – всегда настаивал и буду настаивать, что в перспективе ценностей простой обывательской жизни Россия прожила в это время двадцать лучших лет в своей истории – получили катастрофу своей «прекрасной эпохи» не от либералов, не от политической эмиграции, нет от враждебного Запада и не от сверхвраждебной Украины, а от самого Путина.

 

Владислав Толстов - книжный рецензент

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок