Продолжение Путина другими средствами

27.02.2022

Сергей ШМИДТ - серия статей

Пребывая в месячном бане от благословенного фейсбука – то есть, не имея возможности ни писать посты, ни оставлять комментарии, ни даже лайкать – я получил прекрасную возможность (за которую искренне благодарен цензурно-строгому фейсбучному руководству) наблюдать со стороны за бурнокипением разных фейсбучных фракций «говорящего класса». Тем, кто внутри, быть может, не видно, поэтому сообщу в первую очередь для них, что примерно девяносто процентов всех коммуникаций в неувядающем жанре споров и ссор (быть может, 99 процентов) сводится к бесконечному обмену репликами, упреками, колкостями и оскорблениями между всего двумя риторическими позициями. Первая – нет войне и поджигателю её Путину! Вторая – почему вы, противники этой войны, не были против войны, когда гибли дети, женщины и старики Донбасса? Товарищи участники бурнокипения фейсбучных говн, вы не поверите, но это действительно практически всё, что вы производите!

Ранее от Сергея Шмидта по теме:

-

Знаю, что от этого текста ожидают предъявления автором моральной позиции по поводу происходящего. Я мог бы убежать в кусты или прикинуться беспристрастным экспертом-аналитиком, но не буду этого делать. Предъявлю некий дисклеймер из моих оценочных суждений, правда, не с таким градусом морализма, как у многих из тех, кто их от меня ожидает.

Первое. Я считаю, что моя страна, мой президент, за которого я, правда, никогда не голосовал – неправы. На стороне моей страны и моего президента много правды в затянувшемся международно-политическом конфликте с ведущими странами Запада – в котором силы-то не равны, и сторона наша слабее, а я привык сочувствовать слабым – но в этой войне с Украиной моральной правды у нашей стороны немного, если она вообще есть.

Поддерживающие войну, кстати, должны честно признать, что, начав её, Россия растеряла весь арсенал своих моральных преимуществ. Из страны, которая защищает тех, кого бомбят и обстреливают, мы стали страной, которая бомбит и обстреливает.

Момент второй. Есть одна старейшая моральная дилемма. Признавая неправоту своей страны в конфликте, должен ли ты (можешь ли ты) желать ей военного и политического поражения? Отвечу за себя. Я не желаю своей стране поражения в этой войне, хотя не считаю её правой. Мне не стыдно, что я русский, и не только потому, что ни капли этнической русской крови во мне нет. Да и нет у меня стыда за президента Путина, хотя я и считаю, что он не должен был начинать эту войну. Непонимание есть, несогласие с его решением есть, а стыда все-таки нет. Уж простите мне этот грех, фрустрированные невротики из либеральной общественности, как я прощаю вам грехи ваши.

Людям, не склонным к однозначным оценкам, понять меня не составит труда. А на понимание других я никогда и не рассчитывал.

И третье. Я совершенно нормально отношусь к тем, кто против – и против войны, и против Путина – кстати, и к тем, кому стыдно, что они русские. Хотя, признаюсь, моральные претензии с позиций у кого искреннего, у кого пафосного, у кого истеричного пацифизма, принимаю только от тех, для кого происходившее в Донбассе, начиная с 2014 года не ограничивалось фейком про «распятого мальчика», кто признавал реальные страдания живущих там людей и хотя бы в личных разговорах допускал вину украинской стороны за эти страдания. Вот в их пацифизм я верю. Всех остальных, уж простите меня, товарищи противники путинской войны, я воспринимаю, как продолжающих холодную гражданскую войну, продолжающих «гнуть свою линию», но на новой тематической платформе. Не осуждаю, но и вы, уж будьте любезны, избавьте меня от демонстраций вашего морального и интеллектуального превосходства над окружающими и надо мной лично, тем более, что ни в какое ваше превосходство я никогда не верил, не верю и, скорее всего, не поверю никогда.

На этом длинный моральный дисклеймер считаю законченным, готов ответить на ваши вопросы… тьфу, перейти к некоторым коротким рассуждениям.

Предметы рассуждений тут могут быть разными. Особой популярностью пользуется вопрос, имеем ли мы сейчас дело с персональным безумием авторитарного Путина (то есть, с неким разовым и в общем-то случайным эпизодом истории) или мы вправе воскликнуть: «добро пожаловать в реальность, в реальную природу международных отношений»?

Думаю, что второе. Можем воскликнуть. Конфликты между политическими центрами силы (в первую очередь государствами) были, есть и будут всегда. Война была, есть и всегда будет оставаться средством разрешения этих конфликтов. Угроза войны, как ни странно это прозвучит, всегда была инструментом предотвращения войны, но работает этот инструмент только при условии «доверия к угрозе». При всеобщем понимании, что кто-то действительно может начать войну. Вот и приходится констатировать странную и страшную вещь: чтобы «угроза войны» работала, чтобы она предотвращала войну, надобно… время от времени воевать. Долгий мир может стать угрозой миру не меньшей, чем любая война. Такой вот Оруэлл - 2.

Мы видели в последние годы, как конфликтующие стороны – путинская Россия и ведущие страны Запада – плюнули на дипломатию, занялись перепалками и троллингом (случилась «псакизация» внешней политики у американцев, «машазахаризация» у нас). Понимание того, что война может стать реальной, отсутствовало, в вера в мир и неготовность всех рисковать своим благополучием была настолько крепкой, что внимание сторон к претензиям и угрозам друг друга стало минимальным. Зачем, например, всерьез относиться к претензиям страны, с позором проигравшей холодную войну, с полутора процентами мирового ВВП, еще и с авторитарным, отставшим от жизни (он даже айфоном не пользуется!), то ли просто старомодным, то ли сошедшим с ума правителем?

Если отбросить версию старомодности, равно как и версию персонального безумия, и поискать в решении Путина прагматику, то она обнаружится примерно вот в таком виде. В дипломатии и во взаимных перепалках и троллингах ничего не получается, потому что никто не верит в войну. Если начать войну, то это перезагрузит картины мира в головах игроков высшей лиги мировой политики и дело пойдет бойчее. Более того, поскольку таким образом удастся наконец-то достигнуть состояния мира, основанного на взаимных договоренностях-компромиссах и, самое главное, на правилах, эта война будет оценена, если не современниками, то потомками, как способствовавшая установлению мира и нового (и на какое-то время надежного) миропорядка. Говорят, что «война все спишет». В данном случае – мир все спишет. Как там говорил товарищ молодой Фидель Кастро (не путать с Навальным) на суде? «Вы можете меня осудить, но история меня оправдает».

Вот так мог думать наш правитель. Ну а нам, раз уж мы собственными руками отдали ему привилегию думать за всех – а в бесконечных взаимных конфликтах уязвленных самолюбий давно утратили способность представлять какую-то значимую для него силу – остается только… Ну сами знаете и видите, что нам остается.

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Специальная межпоколенческая операция

На линиях соприкосновения происходят боевые соприкосновения. О «херсонской ретираде» было известно ещё в сентябре, уж точно – в октябре. «Ремарковщина» на Донбассе стала делом привычным. Никакого серьезного движения к миру или хотя бы к перемирию, скажем прямо, не происходит. Происходит вторая стадия конфликта, о которой писал ещё в марте, когда были надежды на то, что все ограничится первой стадией, надежды на достижение договоренностей и прекращение конфликта. Сампроцитируюсь: «Второй порог – крови проливается столько, что препятствием для остановки кровопролития становится опасение нарваться на вопрос, за что воевали-то, за что столько людей положили? Давайте-ка не в компромиссы играться, а довоевывать до настоящего победного результата!» Привел цитату вовсе не для того, чтобы похвастаться прогностическими способностями, которых у меня нет, а для того, чтобы не повторяться в описании происходящего. Из обнадеживающего – возможно, что не за горами третья стадия, о которой писал уже в апреле, на которой количество жертв и масштабы человеческих страданий достигают таких значений, что мир становится важнее победы для обеих сторон, следовательно из этой стадии возможен-таки выход к миру.

 
Вооруженное государство на историческом марше

Верховный «валдайствовал» три часа сорок минут, в очередной раз посрамив велеречивых вещунов-диагностов, уже не первый год сообщающих, что здоровья у Верховного совсем не осталось. Если исходить из предположения, что человек, обладающий чувством юмора, в принципе не может быть отнесен к людям, у которых поехала крыша, приходится признать, что «свежий Путин» испортил настроение и мазохистам из секты БДСП («бункерный дед совсем плох»). Пара-тройка отпущенных шуточек – про то, что он не представляет себя Хрущевым, да и про знаменитый авторский мем «они сдохнут – мы попадем в рай» – были вполне добротного качества. «Поехавшие» так шутить не умеют.

 
Конец прекрасной эпохи

Есть и злая ирония, и какая-то одновременно тонкая и высшая справедливость, когда всякий позволивший себе втянуться в чрезмерно ожесточенную политическую борьбу, не испытывающий ни снисходительности, ни жалости к врагам, «получает по бошке» не от поражения, а от победы своей стороны. Есть своя справедливость в том, что «фанаты девяностых», считавшие в свое время допустимым во имя открывшихся тогда преимуществ закрывать глаза как на откровенные безобразия эпохи, так и на страдания тех, кому преимуществ не хватило, «получили по гордыне» не от страшных коммунистов девяностых и даже не от тех, кто поддерживал тоже пугавшего их Евгения Примакова, а от прямого политического наследника своего возлюбленного Ельцина, ради воцарения которого в Кремле они сделали так много в 1999-2000 гг. Есть своя справедливость в том, что сторонники замечательных путинских нулевых и уже не таких замечательных, но все-таки замечательных путинских десятых – всегда настаивал и буду настаивать, что в перспективе ценностей простой обывательской жизни Россия прожила в это время двадцать лучших лет в своей истории – получили катастрофу своей «прекрасной эпохи» не от либералов, не от политической эмиграции, нет от враждебного Запада и не от сверхвраждебной Украины, а от самого Путина.

 
В августе падения Цезаря ждать…

В России давным-давно сложился миф об августе. Миф о том, что в августе у нас происходит что-то неожиданно-поворотное. Поэтому все, кому хочется «черного лебедя» и стремительных перемен, ждут августа, как месяца-мессию, как избавления, как глотка свежей воды. Чего уж, есть и такая традиция в России: в августе падения Цезаря ждать. Ну а мечтающим о… «превращении империалистической войны в гражданскую», так сам бог велел искать в календаре последний месяц лета.

 
Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 

Сергей Шмидт - серия колонок

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок