Революция в презервативе или перемены без автозаков!

31.03.2021

Сергей ШМИДТ - серия статей

Явилась весна и потребовала от «трушной оппозиции» как-нибудь «грянуть». Сочетание возвращения Навального, до сих пор выглядящего плохо продуманным фальстартом, и зимнего «репрессинга», который довелось пережить оппозиции, поставило ее в не самое удобное положение. От намерения регулярных уличных акций протеста было решено отказаться еще в феврале. Что же делать дальше? Что делать, например, в смысле содержания протеста? Строить протестную активность вокруг требования освобождения Навального или начинать включаться в думскую кампанию, а если включаться, то на что делать главную ставку – на поддержку настоящих либеральных политиков или на поддержку (в логике «Умного голосования») вполне «рушимого» антиЕРовского блока коммунистов и эсеров?

-

Пожалуй, сейчас тот самый случай, когда довольно легко ответить на знаменитый русский вопрос, что делать? Сейчас оппозиции следует делать, что угодно. Для того, чтобы не разочаровать и не вызвать демотивации у основных групп поддержки. Так через интернет запущена мобилизация полумиллиона граждан для участия в общероссийском митинге, дата которого будет назначена после того, как на сайте «Свободу Навальному!» зарегистрируется полмиллиона. Процесс был запущен неделю назад, пережил изначальный стремительный всплеск регистрации, однако на данный момент количество зарегистрировавшихся превысило 350 тысяч и темпы роста явно замедлились. Когда процесс начался, мне довелось высказаться, что если за неделю наберутся заявленные полмиллиона, можно будет говорить о накрутках численности. Если же этого не произойдет, будет справедливым признать, что накруток нет и навальнисты, по крайней мере, в данном случае все делают чисто и честно. Признаю. Серьезных накруток видимо не происходит.

Если не произойдет никакого всплеска скорости в регистрации, который позволит таки сделать предположение о накрутках, можно будет составить приблизительное количественное представление о масштабах ядерной поддержки Навального в современной России. Ведь ни одна социологическая структура, в том числе и социология от самих навальнистов, до сих пор не порадовала нас данными простейшего опроса российских граждан, способного определить, какой процент из них знает об «Умном голосовании» и какой процент готов к нему прислушиваться.

Основной проблемой «трушной оппозиции», на мой взгляд, остается – вот уже десять лет как – проблема качественная (содержательная), а не количественная. Алексей Навальный очень много (с обывательской точки зрения, чрезмерно много) сделал для личной героизации, для так называемого «личного бренда», но он и его сторонники так и не сделали толком ничего для главного – для избавления граждан России от страха перед переменами. Граждане наверняка хотят перемен, не уверен, что из-за того, что хотели бы поскорее начать жить «как на Западе», а просто потому, что хочется чего-нибудь новенького, свежего. Но люди не хотели бы ради этого попадать под дубинки Росгвардии, они хотели бы перемен без баррикад и без автозаков. Навальный и его активисты призывают: «Не бойтесь! Победите в себе страх!» Это все классно и красиво, но люди вовсе не хотят тестировать себя на предмет собственной храбрости, не хотят подвергать свой характер каким-либо проверяющим и закаляющим испытаниям. Увы, или, к счастью, таковы реалии XXI века. Сталь нынче не закаляется, а вылёживается. На диванах с уютным фейсбуком в ноутбуке на пузике или в смартфоне в вялой руке. И ничего с этим поделать нельзя, даже осуждать людей за слабохарактерность и мягкотелость язык не поворачивается.

Плюс есть у меня ощущение, что пока Навальный принимает страдания в зоне, в публичной политике набирают ход силы, уловившие то, что я попытался описать в предыдущем абзаце, и пытающиеся предложить желающим изменений, но не желающим ради этого желания рисковать, что-то про перемены, но безопасные перемены. В игру за то, чтобы стать партией таких вот «перемен в презервативе» включаются новые и потому загадочные политические силы вроде «Новых людей» и старые и потому тоже по-своему загадочные силы вроде «Яблока». Да, получается, что это не очень красиво происходит за спиной героически сидящего Навального, но происходит все-таки в большей адекватности по отношению к реальному содержанию общественного запроса.

 

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 
Что это было?

Сейчас никто не знает, что будет. Я настаиваю, что вообще никто. Любые уверенные прогнозные сценарии это просто трёп. Ради бога, не сочтите эту фразу покушением на право каждого интересоваться любым трёпом и право верить в любой трёп, в который комфортно верить. Я же пока предпочту каталогизацию наиболее интересных интерпретаций «февральской революции в мировой политике» – то есть, разъяснений не того, что будет, а того, что было (24 февраля).

 
Оправдания для Путина

Обвинений в адрес Верховного и без меня насчитают штук сто, не меньше, а гипотетических оправданий его я вижу три. Сразу замечу, что простейшие, извините за выражение, «геополитические» оправдания – типа завоевать-присоединить побольше курортно-плодородных земель, которые холодной северной стране завсегда пригодятся – я в уме держу, но в общий список включать не буду.

 
Возвращение к статусу СВО

Начну, пусть с очень абстрактного, но с крайне неприятного. С логики динамики войны, вообще - любой войны в истории человечества. Есть в «войне как таковой» три принципиально важных, сдерживающе-удерживающих в одну сторону и подталкивающе-выталкивающих в другую сторону коллективно-психологических барьера или черты. Первый это принцип «мир важнее войны». Когда конфликтующие стороны, навострив оружие, все-таки опасаются пролить первую кровь, интуитивно догадываясь или отчетливо понимая, что потом процесс будет уже не остановить, воронка эскалации потом будет затягивать в себя всех и всё подряд с ужасающим свистом и хрустом. После переступания этой черты (взятия этого барьера) есть какое-то время и дистанция до второй черты, логика которой – «победа важнее мира». Это период, когда ещё можно остановиться, договориться, разойтись, потому что после второго барьера исчезнет желание мира. При любом напоминании о мире будет возникать отторжение-негодование, мол, за что уже столько крови пролили – своей и чужой – вы что хотите, чтобы это всё пустяшным оказалось? Нет уж, теперь воюем до победы, до абсолютной победы. Ну и где-то впереди, на непонятно какой дистанции от этой второй черты, маячит третья черта, логика которой – «мир важнее победы». Однако, когда только-только перешагнули вторую черту, действительно непонятно, сколько времени, сил, человеческих жизней и всяческих разрушений отделяет от неё.

 
Потерявши голову, по головам не плачут

Сразу скажу, что никаких серьезных и обоснованных прогнозов в этом тексте нет, да и быть не может. После 24 февраля я предпочитаю воздерживаться не только от прогнозов, но даже от предчувствий, которые никакой ответственностью не обременяют. Честно скажу, что у меня нет никакого предметного представления о том, как именно стороны – подчеркну, что все стороны, а не только Россия – будут выбираться из той пропасти, в которую они устремились.

Но этакий «квази-постмодернистский» трёп про прогнозы я все-таки выдам.

 

Сергей Шмидт - серия колонок

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок