Возвращение к статусу СВО

30.04.2022

Сергей ШМИДТ - серия статей

Начну, пусть с очень абстрактного, но с крайне неприятного. С логики динамики войны, вообще - любой войны в истории человечества. Есть в «войне как таковой» три принципиально важных, сдерживающе-удерживающих в одну сторону и подталкивающе-выталкивающих в другую сторону коллективно-психологических барьера или черты. Первый это принцип «мир важнее войны». Когда конфликтующие стороны, навострив оружие, все-таки опасаются пролить первую кровь, интуитивно догадываясь или отчетливо понимая, что потом процесс будет уже не остановить, воронка эскалации потом будет затягивать в себя всех и всё подряд с ужасающим свистом и хрустом. После переступания этой черты (взятия этого барьера) есть какое-то время и дистанция до второй черты, логика которой – «победа важнее мира». Это период, когда ещё можно остановиться, договориться, разойтись, потому что после второго барьера исчезнет желание мира. При любом напоминании о мире будет возникать отторжение-негодование, мол, за что уже столько крови пролили – своей и чужой – вы что хотите, чтобы это всё пустяшным оказалось? Нет уж, теперь воюем до победы, до абсолютной победы. Ну и где-то впереди, на непонятно какой дистанции от этой второй черты, маячит третья черта, логика которой – «мир важнее победы». Однако, когда только-только перешагнули вторую черту, действительно непонятно, сколько времени, сил, человеческих жизней и всяческих разрушений отделяет от неё.

-

Апрель стал месяцем, когда надежды на то, что СВО (специальная военная операция) ограничится только февральско-мартовским переступанием первой черты, и вторую черту Россия с Украиной, а также «корпоративный Запад», маячащий своими гримасами на заднем фоне противостояния, не переступят. Переступили. «Ради чего было всё, если нет настоящей победы?» – настроение, владеющее сейчас, как российским, так и украинским обществом. Что касается Запада, то, дабы избавить определенный сорт людей от привычной им кропотливой работы по выявлению «кремлёвского пропагандизма» в этом тексте, сразу скажу, что я согласен с тезисом кремлёвской пропаганды о том, что «Запад готов воевать с Россией до последнего украинца». Вижу в нём, конечно, обязательный пропагандистский пафос, но суть тезиса представляется мне верной. По крайней мере, сейчас, в конце апреля, это выглядит именно так, меж тем, в феврале-марте я совершенно не был в этом уверен. Сегодня мне кажется даже странным, что позиция Запада для кого-то может выглядеть иначе.

Пропагандистский нарратив бывших «партнеров» – своего рода ответ на наш пропагандистский нарратив про «денацификацию и демилитаризацию» – был, кстати, заготовлен заранее. Происходит великая всемирно-историческая битва демократии и автократий. Президент Байден ещё в прошлом году именно так сформулировал «главный стратегический вызов XXI столетия». В той реальности, в которой все мы оказались, начиная с 24 февраля, осталось только вставить в эту картину мира особую роль Украины – «триста героических спартанцев мировой демократии в фермопильском ущелье», «штрафбат демократии, безжалостно брошенный на передовую под танки и бомбы авторитаризма»… Метафоры можно подбирать и созидать по вкусу.

В общем, мира, кажется, ждать не приходится. Всё пошло по сценарию «либо мы их, либо они нас». В зависимости от политических предпочтений вы можете приписать себя к любому «мы». Я же просто замечу, что так смотрят теперь на происходящее и в России, и на Украине, и на Западе. Если видеть в происходящей трагедии столкновение России и Украины, то «исторически-справедливо» считается, что обеим славянским сторонам не занимать упорства, то есть страшно представить, сколько это всё может продлиться. Если рассматривать то же самое, но как столкновение России и Запада, то сторона Запада богаче – и деньгами и технологиями – а сторона России терпеливее. То есть происходит драма противостояния богатства (финансовых и технологических преимуществ) и терпения. Кто сломается первым? Опять же, страшно представить, сколько это может продлиться, ибо своя сила есть и в деньгах, как бы не противился этому брат Данила, своя сила есть и в терпении.

А с правдой-то как? Спросил бы тот же брат Данила. Наш имперский поэт Александр Пушкин вложил в уста Сальери известные слова: «Все говорят: нет правды на земле. Но правды нет — и выше». Может, оно так и есть. Сказал бы это Моцарт, имперскому поэту Пушкину точно можно было бы поверить. Но говорит это у него Сальери. Причем сам себе. Не Моцарту. Слышат эти слова только зрители.

Ранее от Сергея Шмидта по теме:

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

Возвращение к статусу СВО

Начну, пусть с очень абстрактного, но с крайне неприятного. С логики динамики войны, вообще - любой войны в истории человечества. Есть в «войне как таковой» три принципиально важных, сдерживающе-удерживающих в одну сторону и подталкивающе-выталкивающих в другую сторону коллективно-психологических барьера или черты. Первый это принцип «мир важнее войны». Когда конфликтующие стороны, навострив оружие, все-таки опасаются пролить первую кровь, интуитивно догадываясь или отчетливо понимая, что потом процесс будет уже не остановить, воронка эскалации потом будет затягивать в себя всех и всё подряд с ужасающим свистом и хрустом. После переступания этой черты (взятия этого барьера) есть какое-то время и дистанция до второй черты, логика которой – «победа важнее мира». Это период, когда ещё можно остановиться, договориться, разойтись, потому что после второго барьера исчезнет желание мира. При любом напоминании о мире будет возникать отторжение-негодование, мол, за что уже столько крови пролили – своей и чужой – вы что хотите, чтобы это всё пустяшным оказалось? Нет уж, теперь воюем до победы, до абсолютной победы. Ну и где-то впереди, на непонятно какой дистанции от этой второй черты, маячит третья черта, логика которой – «мир важнее победы». Однако, когда только-только перешагнули вторую черту, действительно непонятно, сколько времени, сил, человеческих жизней и всяческих разрушений отделяет от неё.

 
Потерявши голову, по головам не плачут

Сразу скажу, что никаких серьезных и обоснованных прогнозов в этом тексте нет, да и быть не может. После 24 февраля я предпочитаю воздерживаться не только от прогнозов, но даже от предчувствий, которые никакой ответственностью не обременяют. Честно скажу, что у меня нет никакого предметного представления о том, как именно стороны – подчеркну, что все стороны, а не только Россия – будут выбираться из той пропасти, в которую они устремились.

Но этакий «квази-постмодернистский» трёп про прогнозы я все-таки выдам.

 
Продолжение Путина другими средствами

Пребывая в месячном бане от благословенного фейсбука – то есть, не имея возможности ни писать посты, ни оставлять комментарии, ни даже лайкать – я получил прекрасную возможность (за которую искренне благодарен цензурно-строгому фейсбучному руководству) наблюдать со стороны за бурнокипением разных фейсбучных фракций «говорящего класса». Тем, кто внутри, быть может, не видно, поэтому сообщу в первую очередь для них, что примерно девяносто процентов всех коммуникаций в неувядающем жанре споров и ссор (быть может, 99 процентов) сводится к бесконечному обмену репликами, упреками, колкостями и оскорблениями между всего двумя риторическими позициями. Первая – нет войне и поджигателю её Путину! Вторая – почему вы, противники этой войны, не были против войны, когда гибли дети, женщины и старики Донбасса? Товарищи участники бурнокипения фейсбучных говн, вы не поверите, но это действительно практически всё, что вы производите!

 
Как победить в необъявленной войне?

Разгар и угар гибридной третьей мировой продолжается. Одна радость – сохраняется возможность фиксировать разнообразные уникальности. Международно-политическая движуха подбрасывает.

 
Необъявленная война, постмодернистский лоялизм и другие домашние животные.

История с очередной войной России и Украины, которой в очередной раз не случилось, на этот раз слегка удивила меня какой-то прежде не наблюдавшейся сплочённой уверенностью либеральных спикеров в том, что война будет. Любимый телеканал «Дождь», обычно занимающийся контрпропагандистской пропагандой или пропагандистской контрпропагандой, в вопросе войны с Украиной, на мой взгляд, отметился банальной пропагандой: мол, каток путинской машины агрессии остановить невозможно, война неизбежна. И это при том, что не было ни одного вменяемого комментатора, который не утверждал бы, что никакой войны быть не может – она не нужна ни одной из сторон – мы имеем дело с банальными медиаполитическими разводками, смысл которых действительно не до конца ясен и может быть предметом экспертного обсуждения, но не более того. На всякий случай оговорюсь, что война, конечно, возможна из-за провокации или недоразумения, но по этим причинам война возможна между любыми государствами в мире и называть каким-то совсем уж особым случаем отношения России и Украины я бы не стал.

 

История Оксаны Костиной, художественная гимнастика

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок