В августе падения Цезаря ждать…

31.08.2022

Сергей ШМИДТ - серия статей

В России давным-давно сложился миф об августе. Миф о том, что в августе у нас происходит что-то неожиданно-поворотное. Поэтому все, кому хочется «черного лебедя» и стремительных перемен, ждут августа, как месяца-мессию, как избавления, как глотка свежей воды. Чего уж, есть и такая традиция в России: в августе падения Цезаря ждать. Ну а мечтающим о… «превращении империалистической войны в гражданскую», так сам бог велел искать в календаре последний месяц лета.

-

Миф о судьбоносном августе, по сути, опирается на два сюжета, которые действительно помнят все, кому посчастливилось быть современниками и свидетелями (кому-то участниками) – путч 1991 года и дефолт 1998 года. Есть ещё парочка сюжетов, о которых без подсказки вспомнит не каждый. Речь о нападении ичкерийцев Басаева и Хаттаба на Дагестан, плюс явлении политического преемника Ельцина Путина в 1999 году. И об истории с Саакашвили («пятидневной войне» с Грузией) в 2008 году. Из тридцати с лишним августов новейшей истории не так уж и много. Плюс три августа из четырех названных относятся к далеким девяностым. Октябрь 1993 года, октябрь 2003 года (арест Ходорковского), монетизация льгот, Болотная площадь, поправки к Конституции, Крымнаш, 24 февраля 2022 года – это все совсем не август и даже не лето. Августы, конечно, это еще трагедия «Курска» и отравление Навального*, но… Скажем прямо: на поворотно-судьбоносное это все уже не тянет.

Но из политико-культурной традиции августа не выкинешь. Ждали, кто с опаской, кто с надеждой и этого августа. До окончания августа-2022 остается меньше двух десятков часов. После помянутого 24 февраля серьезные люди никаких серьезных прогнозов не делают (я, например, не делаю), поэтому я очень осторожно констатирую, что кроме два месяца ожидавшегося контрнаступления ВСУ на херсонском направлении (успешного на телеканале «Дождь»** и более, пожалуй, нигде не успешного, даже в украинской пропаганде), в августе не случилось ничего существенного.

Кроме одного по-своему исторического события – умер Михаил Сергеевич Горбачев, «Цезарь в отставке», запустивший тридцать семь лет назад процессы, органическими эпизодами которых стали и августовские обстрелы Запорожской АЭС, и бои на Херсонском направлении и весь тот кошмар, который мы наблюдаем в этом году. Скажем прямо: то, что распад СССР обошелся без «югославского сценария», для многих оставалось чуть ли не главным оправданием, что Горбачева, что его почившего еще в нулевые политического спарринг-партнера Ельцина. Карабах, Фергана, Приднестровье и даже Чечня, даже Донбасс-2014 (тем более, «пятидневная Грузия») почему-то не считались у нас «югославским сценарием», разве что его элементами. Автор этих строк многократно произносил в своих лекциях фразу: «Распад СССР произошел далеко не по лучшему сценарию, но далеко не по самому наихудшему». Больше, я, разумеется, ничего такого не скажу. История всех нас наказала за поспешные выводы, несмотря на то, что мы вроде бы выдержали необходимое время. Условная «Югославия» случилась с нами в 2022 году, наверняка, еще раз убедив китайских товарищей в том, что в восьмидесятые были правы они, а не мы.

Зафиксирую субъективное оценочное суждение: российско-украинская баталия превратилась в самый бессмысленный вариант боевого конфликта из всех возможных – обе стороны сражаются ради… сохранения лица. Уже не защита украинского суверенитета, не утверждение суверенитета российского, а только страх потерять лицо является двигателем происходящего, в котором невозможность достижения абсолютной победы ни одной из сторон вполне очевидна даже для многих дистанцированных от большой политики обывателей.

Как я уже сказал, после 24 февраля я не делаю прогнозов. Не рискну утверждать, что рано или поздно патовая ситуация подтолкнет стороны к простейшему и рациональному выходу – признанию того, что «не получается ни у ваших, ни у наших», значит надо идти на уступки, то есть замораживать линию имеющуюся линию фронта минимум на поколение, дети-внуки наши пусть разбираются с проблемой, мы ее решить не сумели. Я верю в роль случайностей в истории, поэтому допускаю, что какой-то «черный лебедь» запустит какой-нибудь другой сценарий.

Вот, что мне видится более или менее ясно, так то, как трагедия 2022 года будет «нормализована» в памяти потомков.

Там будет два нарратива.

1. Ну что поделать, полиэтнические империи, вне зависимости от размера, редко распадаются без кровопролития. Югославия девяностых двадцатого века, СССР двадцатых годов двадцать первого века (через тридцать с лишним лет после СССР) тому примеры. Людей жалко, но таковы законы истории.

2. Две страны, в политическом смысле аномальные с точки зрения Запада – без нормальных институтов и гражданской культуры достижения договоренностей – в силу каких-то собственных заморочек сделали обоюдную ставку на возгонку взаимной враждебности. Прояснить вопрос, кто первый начал, кто больше усердствовал и кто больше виноват, не представляется возможным. Развитие таких ситуаций до уровня фронтального кровопролития – дело обычное. Как и в детских ссорах, первым по-настоящему врезал тот, кто считал себя сильнее. Слабый побежал жаловаться родителям или искать помощи более сильных товарищей. То есть ничего удивительного – ужасного для одних и сакрального для других – в 2022 году не случилось. Вот таким «исторически-обыденным» будет с годами выглядеть то, что сейчас нам кажется неожиданным «страшным сном».

*внесен Росфинмониторингом в Перечень террористов и экстремистов

** Внесен в список СМИ-иностранных агентов.

Ранее от Сергея Шмидта по теме:

Сергей ШМИДТ - серия статей

Серия статей Сергея Шмидта

В августе падения Цезаря ждать…

В России давным-давно сложился миф об августе. Миф о том, что в августе у нас происходит что-то неожиданно-поворотное. Поэтому все, кому хочется «черного лебедя» и стремительных перемен, ждут августа, как месяца-мессию, как избавления, как глотка свежей воды. Чего уж, есть и такая традиция в России: в августе падения Цезаря ждать. Ну а мечтающим о… «превращении империалистической войны в гражданскую», так сам бог велел искать в календаре последний месяц лета.

 
Отложенные сроки

Июльское настроение у тех, кто не принадлежит ни к одному из двух лагерей «энтузиастов», повторило настроение июньское. Говоря по-простому, остается совершенно непонятным, как вылезать из той «ж…», в которой оказались основные участники «украинского сюжета», включая Европу и США, да и, откровенно говоря, всё человечество или значительная часть его, раз уж приходится всё чаще вспоминать о «голодающей Африке»?

 
Что это было?

Сейчас никто не знает, что будет. Я настаиваю, что вообще никто. Любые уверенные прогнозные сценарии это просто трёп. Ради бога, не сочтите эту фразу покушением на право каждого интересоваться любым трёпом и право верить в любой трёп, в который комфортно верить. Я же пока предпочту каталогизацию наиболее интересных интерпретаций «февральской революции в мировой политике» – то есть, разъяснений не того, что будет, а того, что было (24 февраля).

 
Оправдания для Путина

Обвинений в адрес Верховного и без меня насчитают штук сто, не меньше, а гипотетических оправданий его я вижу три. Сразу замечу, что простейшие, извините за выражение, «геополитические» оправдания – типа завоевать-присоединить побольше курортно-плодородных земель, которые холодной северной стране завсегда пригодятся – я в уме держу, но в общий список включать не буду.

 
Возвращение к статусу СВО

Начну, пусть с очень абстрактного, но с крайне неприятного. С логики динамики войны, вообще - любой войны в истории человечества. Есть в «войне как таковой» три принципиально важных, сдерживающе-удерживающих в одну сторону и подталкивающе-выталкивающих в другую сторону коллективно-психологических барьера или черты. Первый это принцип «мир важнее войны». Когда конфликтующие стороны, навострив оружие, все-таки опасаются пролить первую кровь, интуитивно догадываясь или отчетливо понимая, что потом процесс будет уже не остановить, воронка эскалации потом будет затягивать в себя всех и всё подряд с ужасающим свистом и хрустом. После переступания этой черты (взятия этого барьера) есть какое-то время и дистанция до второй черты, логика которой – «победа важнее мира». Это период, когда ещё можно остановиться, договориться, разойтись, потому что после второго барьера исчезнет желание мира. При любом напоминании о мире будет возникать отторжение-негодование, мол, за что уже столько крови пролили – своей и чужой – вы что хотите, чтобы это всё пустяшным оказалось? Нет уж, теперь воюем до победы, до абсолютной победы. Ну и где-то впереди, на непонятно какой дистанции от этой второй черты, маячит третья черта, логика которой – «мир важнее победы». Однако, когда только-только перешагнули вторую черту, действительно непонятно, сколько времени, сил, человеческих жизней и всяческих разрушений отделяет от неё.

 

О жизни в Китае рассказ

Видеосюжеты
Сергей Шмидт: Срок